Люби, Рапунцель
Шрифт:
Удалось сдвинуть руки, и теперь к сдерживанию невероятной силы присоединились и девичьи ладони.
– Успокойся, Левицкий! – Даня для укрепления внушения тюкнула ему в грудь коленом чуть сильнее. – Думаешь, легко так ногу держать? У меня брюки классические, а не джинсы! Не тянется ничего!
Из-под светлого мягкого занавеса волос донесся смешок. Яков чуть приподнял голову…
Ух, дух захватывает!
Он наверняка вступил в какой-то хитрый сговор с тенями. Они обволакивали два по-кошачьи светящихся зеленых огонька, словно темень ночи – блики луны на
Даня неосознанно зажмурилась. До слуха донесся еще один смешок.
– Тогда разогни ногу.
Голос и интонации Левицкого ничем не отличались от обычного его самоуверенного стиля. В подобной манере он вполне бы мог отстаивать свою позицию, скажем, в том же кабинете гендиректора.
Уловка?
Глазами-то чарует зараза.
«Черт, Шацкая, открой глаза. Спятила? Он тебе что, демон-искуситель? О каких ты там чарах вздумала беспокоиться?»
– Уберешь ногу? Тебе же неудобно.
«Ага-а. Сейчас, разбежался! Расслаблюсь, и ты сразу… что сделаешь?»
Даня боязливо приоткрыла глаза.
Снова этот взгляд! Жаркий, проникновенный.
Решив удерживать позиции до конца, девушка приготовилась домучивать нетренированный мышцы согнутой ноги, как вдруг ощутила легкое касание. Миг спустя невесомое прикосновение переросло в откровенное щупанье.
Даня аж глаза выпучила от подобной наглости. Она так-то ножку левую подогнула не для того, чтобы кое-кому удобненько было помацать ее бедро.
– Да ты вообще офигел?!
Она встряхнулась всем телом и, воспользовавшись секундной заминкой и тем, что Яков завалился на бок, отползла назад. Успела дотянуть только до подлокотника на противоположной стороне дивана. Уперлась в него поясницей, но продолжить миссию «побег» не сумела. На ее колени бухнулся посторонний предмет. Постороннее тело.
Яков Левицкий – это точно гибрид макаки, змеи, лебедя и каких-нибудь сумрачных адских созданий. Как вообще можно объяснить его чудовищные ловкость и скорость? Вот он с подачи Дани собирался благополучно сверзнуться с дивана, а вот он, завершив умопомрачительно мистический рывок, уже восседает на ней. В таком узком пространстве и умудрился даже ей синяков не наставить. Колени – по обе стороны от ее тела, а тощий зад, на который не против были покуситься всякие творожки (ну, честно говоря, у нее тоже проскальзывали мысли о разнообразном «покушении» на эти самые округлости), уместился на ней.
Прямо как тогда, в ванной комнате гостиничного номера.
– Слезай, – потребовала она и подняла руки, чтобы спихнуть его.
Но в скорости явно не ей с ним тягаться. Одно стремительное движение. Яков навалился на нее всем телом, обвил руками и уютно устроил щеку на ее плече.
А руки Дани так и остались висеть в воздухе по обе стороны от его тела.
– Совсем сдурел?
– Угу.
Неожиданное признание. Даня даже на секунду растерялась. Пациент осознает, что он ту-ту. И что с таким делать?
Отпихнуть Якова не получилось. Хоть и казалось, что он не прикладывает никаких усилий и просто вольготно посиживает на тепленьком
Промаявшись с этим трудным делом и сильно подустав от отсутствия результатов, Даня разумно рассудила, что такое развитие событий – не самый плохой исход. Во-первых, ее перестали лапать. Во-вторых, Яков притих – держал голову на девичьем плече и практически не шевелился. Только тихонечко дышал.
– Ты там не уснул? – сердито спросила Даня. Подергала плечами, проверяя, не ослабла ли хватка. Ни черта.
– Давай побудем так немного.
Даня едва удержалась от желания поежиться. Может, он и не шевелился, но вполне ощутимо опалял ее шею своим дыханием. В голову сразу полезли вредоносные мысли. Например, как же легко ему в этом положении будет дотянуться губами до ее шеи...
– Все кошмарно, – выпалила Даня, мысленно скача по всему пространству своего разума и разгоняя метафизическим веником вздорные мысли. – Я человеку по лицу въехала. Это стопроцентные побои. Административка. Как только эта информация доберется до отдела опеки – все, начальница будет решать вопрос кардинально. Может, Киру мне и оставят, но близнецов точно отберут. Они же все еще малолетними считаются. А какой из меня опекун? Польза - только дурь из всяких тварей выбивать.
Яков приподнялся и уставился на нее.
«Близко-то как».
– Никто не будет никуда заявлять.
– Да ладно? – Даня услышала горечь в собственном голосе. – Судя по характеру твоего папаши, он уже сейчас на первой световой мчится в ближайший отдел полиции.
– Никуда он не мчится. – Яков был абсолютно спокоен. – Глеб не позволит ему это сделать.
– Ну-ну! Видел его лицо? Он же совершенно…
Чмок.
Яков коснулся губами ее подбородка.
– … двинулся. И вряд вообще нормально соображает. Несет…
Чмок.
Прикосновение губ к щеке. Яков потянулся и подарил еще один чмок местечку у самой мочки уха Дани.
– … какую-то дичь. Невменяемый, по-моему. Да и Амалия, наверное, на его стороне будет. Разве можно его остановить от написания заявления? Ему и не вменить сейчас ничего по поводу нанесения тебе вреда. Ведь столько времени прошло.
– Нам и не нужно обращаться в правоохранительные органы. – Яков потянулся выше и тронул губами ее висок. – Ян сильно дорожит репутацией, поэтому даже в невменяемом состоянии вполне осознает, что мы можем…
Чмок.
В выступающую девичью скулу с правой стороны.
– … подключить СМИ. Будет ему тогда экспрессивная история…
Чмок.
Мягкое касание губами Даниной переносицы.
– … о нем и покалеченном сыне. Ничего Ян вякать не будет. Обещаю.
Чмок.
В правый уголок напряженных губ.
– Эй, завязывай. – Даня, внезапно очнувшись, увернулась, задрала голову до упора и сразу же получила новый поцелуй в шею. – Прекращай, говорю!
Запоздало вспомнив, что ее руки свободны, девушка тут же направила их в дело. Вцепилась в пушистую шевелюру на наглом загривке.