Любишь меня?..
Шрифт:
— Все было не так...
— Нет, так! — выкрикнула она. — И ты сам это прекрасно знаешь! Признайся, Ричард! Будь мужчиной, признайся!
Последовало тяжелое молчание, во время которого мужчина и женщина хмуро смотрели друг на друга.
Наконец Дик заговорил:
— О мести я думал только в самом начале. Признаю, у меня была мысль о каком-то примитивном возмездии — глупо, конечно. Но недолго. Совсем недолго. И, уверяю, когда я увидел тебя...
— О, пожалуйста, не оскорбляй меня сказками о том, что моя роковая красота сразила тебя! — фыркнула Сью. —
— Не говори гадостей!
— Буду, если захочу, черт побери! — горячилась Сью.
— Так ты хочешь сказать, что я был с тобой в постели единственно потому, что хотел отомстить? — медленно, с угрозой в голосе спросил он.
— А что еще я должна думать? Мне представляется, что для такого опытного в сексе человека, как ты, одна ночь с кем-либо не имеет особого значения. Но ты, разумеется, предполагал, что я отчаянно полюблю тебя. Тогда, конечно, — взволнованно продолжала Сью, — твой удар достиг бы цели. Вот думаю только, что даже в самых приятных своих мечтах ты не ожидал, что получишь главный приз в этой игре, да, Ричард?
Он замер, но уголки его чувственного рта сердито опустились.
— Главный приз? — переспросил он. — Не вполне понимаю тебя, Сью.
Она чувствовала, что зашла слишком далеко, но не могла остановиться. Горькие слова сами слетали с языка.
— Я имею в виду себя, — просто объяснила она. Поймав непонимающий взгляд мужчины, Сью с презрительной улыбкой назвала все своими именами. — Я хотела сказать, что коль скоро ты собирался причинить мне боль... если ты спал с женщиной, чтобы потом грубо бросить ее... то тебе вдвойне повезло — я оказалась девственницей.
Дик побелел как полотно и, словно не веря собственным ушам, устремил на Сью горький недоумевающий взгляд.
— Насколько я помню, — размеренно начал он, — я собирался уйти, и ты сама упрашивала меня остаться.
Да как он смеет! Сью отвернулась. Как он смеет делать вид, будто это его обманули и одурачили!
— Да, и тем хуже! — выкрикнула она.
Сью посмотрела ему в глаза, и ее охватило страстное желание сделать Дику какую-нибудь гадость. И, кажется, она придумала прекрасный способ!
— А что, если я забеременела? — мстительно спросила она.
Дик снисходительно улыбнулся.
— Мы предохранялись, если ты помнишь.
Сью многое бы отдала, чтобы не краснеть, но, как назло, ее щеки запылали.
Да, конечно, она помнила, как Дик потянулся к своим джинсам и вытащил из заднего кармана маленький серебристый пакетик. Тогда Сью поежилась — в сказку вошла реальность, что вызвало у девушки двойственное чувство: с одной стороны — облегчение, что не нужно опасаться беременности, с другой — легкую досаду, что Дик слишком хорошо подготовился к встрече. Она задавалась вопросом, всегда ли он держит при себе презервативы или просто не сомневался
Но затем все это перестало волновать Сью, так как губы Дика начали с жадностью прикасаться к самым чувствительным местам ее тела.
Сью разъяренно сверкнула глазами.
— Да, мы действительно предохранялись, — чеканя слова, подтвердила она. — Но ведь этот способ предохранения не гарантирует стопроцентную безопасность, не так ли? Насколько мне известно, полную безопасность дает лишь воздержание!
Если до того Сью казалось, что Дик очень бледен, то она, по-видимому, преувеличивала, так как теперь его лицо стало совершенно бескровным.
— Что ты хочешь сказать? — спросил он голосом, в котором, казалось, напряжение вот-вот сменится взрывом.
— Я хочу сказать, что у меня сейчас самая середина цикла! — беззастенчиво солгала Сью. — И что, хотя шансы не велики, я все же могу забеременеть! Вот тогда ты можешь быть доволен, Ричард, — ты отомстил!
Последовала пауза. Когда Дик снова заговорил, его лицо уже обрело почти нормальный цвет, а ледяной взгляд вызывал у Сью постыдное желание сбежать из комнаты.
— Можно, конечно, всю ночь обмениваться оскорблениями, — холодно произнес он. — Но в этом нет никакого смысла. Как и в том, чтобы я здесь задерживался.
Он резко поставил чашку на стол и поднялся. Ричард теперь показался Сью таким высоким, сильным и мужественным, что ее охватило болезненное и тоскливое отчаяние.
Но каким-то образом ей все же удалось не выдать своих чувств.
Все, что ему позволено увидеть, — это гордый и безразличный взгляд, который ей удалось изобразить.
— Да, — согласилась она вслух. — В этом нет никакого смысла.
— Может, ты известишь меня, если... — тут его губы дрогнули, — ...возникнут осложнения. Если ты все же забеременела, я, разумеется, помогу тебе...
Он оборвал себя на полуслове и, коротко и вежливо кивнув, решительно вышел из комнаты.
Сью не слышала ни хлопка входной двери, ни шороха гравия под ногами Дика — все заглушили ее безутешные рыдания.
8
На следующее утро Сью проснулась с опухшими, заплаканными глазами и острой болью там, где должно быть сердце.
И что теперь? — спросила она себя, одновременно бросив взгляд на часы и обнаружив, что уже почти десять.
Сью приняла душ, оделась и спустилась в кухню сварить себе для бодрости хорошего крепкого кофе. Наполнив кружку, девушка села за стол, глядя в окно на пустой мокрый от дождя сад.
Вот в такие часы Сью жалела, что у нее нет работы с нормированным днем. Тогда ее голова была бы занята, и, может статься, удалось бы забыть этого мерзавца Ричарда Макхэтти.
Напрасные надежды. Ей предстоит пережить еще шесть тоскливых дней до следующего полета. Эти шесть дней казались Сью тюремным заключением. С той лишь разницей, что узник мечтает о свободе, а она сделает все возможное, чтобы не мечтать о Дике.