Люблю, убью, умру...
Шрифт:
— «…Где вы теперь, кто вам целует пальцы, куда ушел ваш китайчонок Ли?.. Вы, кажется, потом любили португальца, а может быть, с малайцем вы ушли…»
Немного страдания, немного иронии, точно выверенные интонации… Голос то взлетал, то падал и уносил в какой-то другой мир, которого я не знала и в который мне уже никогда не вернуться.
За один этот голос я была готова отдать все. Если бы у Саши было больше честолюбия, о нем давно знала бы вся Москва… Впрочем, так мог рассуждать Денис,
Бокал с вином дрожал у меня в руках, и я поставила его обратно на стол, чтобы не уронить.
Потом он запел песню, которую я любила. Про колокольчик.
— «В лунном сиянье снег серебрится…» — медленно начал он, и слезы тут же брызнули у меня из глаз. Если бы можно было переписать жизнь заново, словно черновик! Я бы точно не вела себя так глупо. Я убежала бы тогда от Дениса — по снегу, в одних туфельках, я бы не стала думать о том, как смешно я выглядела бы, выпрыгивая из окон и перелезая через заборы… — «Динь-динь-динь, динь-динь-динь — колокольчик звенит… Этот звон, этот звук много мне говорит…».
Голос поднимался выше, он заполнил все пространство вокруг:
— «…вспомнился зал мне, с шумной толпою, личико милой с белой фатою… Динь-динь-динь — звон бокалов гремит. С молодою женой мой соперник стоит!..»
Да, я ушла к его сопернику…
Слезы лились у меня из глаз, и их невозможно было остановить — как будто в душе что-то открылось и… хлынуло наружу…
Я не помнила, сколько прошло времени. И потом увидела Сашу — он сидел напротив меня. На сцене весело кувыркались Бим и Бом.
— Саша, ты… — Я протянула к нему руку через стол, но он никак не отозвался на этот жест.
— Пришла все-таки. — Он криво усмехнулся, и прядь волос упала ему на лоб. — Привет, Лиза. Я уж и не надеялся…
Я вытерла слезы салфеткой и попыталась справиться с волнением. Кажется, мне это удалось.
— Саша, я могу тебе все объяснить, только ты не поверишь, — довольно спокойно произнесла я. — Тебе нужны мои объяснения?
— Да ладно, — вздохнул он. — Обойдусь. Тут я заметила, что он не совсем трезв.
— Ты пьян? Никогда тебя таким не видела…
— О-о, ты меня плохо знаешь! Нет, я не пьян… так, сто граммов коньяка.
— Саша…
— Что? Ну что? Ты так смотришь на меня, как будто я должен тебя пожалеть…
— Да. Пожалей меня.
— Кажется, у тебя есть кто-то, кто может это сделать и без меня.
— Ты тоже знаешь?
— Угу. «С молодою женой мой соперник стоит…»
— Прости меня.
— Прощаю, — легко произнес он, взмахнув рукой, словно перелистнув невидимую страницу. — Ты довольна?
— Хочешь,
— Как у тебя все просто! — удивился он. — Одного бросила, потом другого… Нехорошая динамика. Есть большая вероятность, что ты бросишь меня опять. Так может продолжаться до бесконечности…
Если бы на моем месте была мама, она непременно обиделась бы сейчас. Может, мне тоже стоит обидеться? В конце концов, я сама к нему пришла, обливаюсь тут слезами, прошу прощения… Я достаточно унизилась.
— Кстати, ты сама могла мне сказать о том, что свадьбы не будет, а не посылать своих подруг.
— Ты же не захотел слушать, как все произошло на самом деле.
— А как все произошло на самом деле? — неожиданно трезвым голосом спросил он.
— Как в кино. Как в плохом голливудском кино. — Я окончательно успокоилась и говорила теперь твердым голосом. Черт возьми, я ни в чем не виновата!
— Дальше…
— В тот день я мерила свадебное платье. Оно было окончательно готово.
— Ты вовремя успела…
— Пожалуйста, без иронии. В дверь позвонили. Это был Денис. Я открыла…
— Зачем? — перебил он меня, сцепив руки.
— Хотела отдать ему браслет! Помнишь?
— Помню.
— Он увидел меня, и, наверное, у него в голове что-то повернулось… Он взял меня на руки, отнес в машину и увез к себе на дачу.
Сашины щеки залила краска.
— Как это — увидел, взял, унес… Ты что, вещь, неодушевленный предмет?
— Ну не орать же я должна была! — сердито сказала я. — И, потом, я надеялась, что это недоразумение, что Денис скоро опомнится и отвезет меня обратно…
— А дальше?
— Дальше я жила несколько дней в его доме. Он меня запер. Убежать или позвонить не было никакой возможности!
— А эта, как ее… Аглая?
— Денис хитрый. Он научил ее, что делать, что говорить. Она ему поверила, что все якобы делается по моей просьбе. Будто мне стыдно самой, и все такое…
Саша потер виски. Кажется, такого объяснения он не ожидал. Он не верил мне и в то же время как будто хотел поверить…
— Бред какой-то… — удивленно произнес он. — А потом?
— Потом… потом я поняла, что ты уже не будешь меня ждать, — тихо сказала я.
— Так его, это… убить мало, если это правда. — Он опять сжал руки — так, что косточки побелели. — Но постой… ты ведь за него теперь замуж выходишь! Он что, заставил тебя?
— Нет. Это я от безнадежности… — ляпнула я.
— Бред, невозможно… Ничего не понимаю.
— Саша, я глупая. В конце концов, я просто женщина.
Он смотрел на меня с изумлением, с тоской, от его иронии не осталось и следа.