Люблю, убью, умру...
Шрифт:
— Ты добрый.
— Лиза, я боюсь за тебя, — признался он. — Эти страшные мгновения, когда я думал, что ты умерла…
— Лучше бы умерла я, а не Вера! — Я вырвала свои руки и отошла к окну.
Была уже ночь — холодная апрельская ночь. Светили уныло фонари, качались ветви еще голых деревьев. «Скоро Пасха. Поедем к папе? Ему будет грустно, если мы не приедем…» — вспомнила я Верины слова, которые мне показались в тот момент дикими. Вера говорила о нашем отце так, как будто он был живой, только жил в каком-то другом месте, отдельно
— Лиза…
— Ну что ты смотришь на меня так! — закричала я, обернувшись. — Мне не нужна жалость, мне не нужна забота… Со мной ничего не случится, я справлюсь!
— Лиза!
— Уходи, — мрачно произнесла я. — Иди к черту со своей добротой. Мне она не нужна.
Я не уйду, — упрямо ответил Саша и преспокойно уселся на диване, положив ногу на ногу. Прядь волос упала ему на лоб. В этот момент он был очень похож на какого-то известного актера, только я забыла его фамилию…
— Тогда я уйду!
Куда мне теперь идти, я не знала, но решительно принялась собирать свои вещи. Саша несколько минут молча наблюдал за моими действиями, а потом решительно вырвал у меня из рук сумку.
— Никуда ты не пойдешь, — сердито произнес он. — Будем сидеть здесь и ждать, пока не поймают Дениса.
— Его никогда не поймают!
— Лиза, прекрати, у тебя истерика, — попытался он остановить меня, но я его оттолкнула.
— Саша, Веру убили. Мою сестру убили!
— Я не хочу, чтобы убили и тебя, — сказал он. — Я…
— Что? Что ты?..
Он вдруг обнял меня, никак не реагируя на то, что я молотила по его плечам кулаками, прижал изо всех сил к себе.
— Лиза, я не могу без тебя… — тихо произнес он.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы все было, как раньше. Ты и я.
Он держал меня крепко и не думал выпускать. Мои руки опустились на его плечи, я чувствовала тепло его тела. Саша был абсолютно родным мне человеком.
— Я же предала тебя… сбежала с нашей свадьбы!
— Ты не предавала. Тебя просто похитили, — спокойно ответил он.
— Я согласилась выйти замуж за Дениса!
— Но не вышла.
— Господи, Саша, прошлого не вернешь! — с отчаянием воскликнула я, изо всех сил обнимая его. — Все разломано, разбито, исковеркано… Как раньше — уже не получится!
— Ну что за глупости… — пробормотал он, скользя губами по моей щеке. — Как ты любишь громкие слова — наверное, это издержки твоей профессии. Ты знаешь слишком много красивых слов, эффектных и пугающих. Но это только слова. Нет ничего непоправимого.
— А смерть? — содрогнулась я. — Ее-то уж никак не исправишь…
— Но все остальное — да. И вообще… Зачем ты гонишь меня? Ты что, уже не любишь меня? — с горечью спросил он.
— Люблю. Очень люблю. Только я боюсь, что у нас ничего не получится. И что когда-нибудь потом, не знаю, когда это произойдет —
— Лиза!
— Да. Рано или поздно ты начнешь мне припоминать Дениса, то, как я сбежала от тебя… хоть и не по своей воле, но все равно. Эта обида…
— Нет никакой обиды! Я простил тебя сразу же… Если хочешь знать, я вообще на тебя не обижался! Мне просто было очень больно… Ты же сама говорила — предначертанная встреча! Мы созданы друг для друга.
— Ах, ты об этом!
— Именно. И напрасно ты меня упрекала в том, что я никогда не дослушиваю тебя до конца — я все очень хорошо понял. Ты — родня Дусе Померанцевой…
— Правнучка, — поправила я.
— Ну да. А я — потомок Андрея Калугина. И самой судьбой нам суждено быть вместе. Любовь наших предков соединилась в нас, и потому…
Саша! — смеясь и плача, перебила я его. — Ну что за бред! Предначертанная встреча… Это тоже красивые слова. Пустой звук! Люди не живут вместе только потому, что чья-то бабушка любила чьего-то дедушку, но злые обстоятельства помешали им быть вместе… Саша!
— Что?
— Я не хочу тебя отталкивать, — противореча самой себе, неожиданно сказала я.
— Ну так и не отталкивай! — вскричал он.
Мы стояли, обнявшись, посреди пустой пыльной комнаты. За окном стояла темнота. Что сказала бы мне Вера? «Саша, по твоим словам, нравится мне больше…» — сказала она однажды. Как странно — еще утром она была живой, веселой и разговаривала со мной… А сейчас ее нет. Я решительно не могла поверить в то, что ее больше нет, ее смерть не укладывалась в моем сознании. Может быть, это был сон, просто дурной сон?..
Солнце светило с самого утра, и ни одного облачка не было на горизонте — только нестерпимо-синее, пронзительное небо.
В городе снега уже не было. Чистый, сухой асфальт, черная земля на газонах, из которой уже начали проклевываться первые зеленые ростки.
Но здесь снег еще не успел растаять — видны были оплавленные серые льдины, которые лежали за оградами. Центральная аллея еще напоминала о городе, но дальше, в глубь территории, был настоящий сельский пейзаж — текли ручьи по извивистым, неровным дорожкам, чавкала грязь под ногами, угрюмо высились сырые мраморные плиты.
Я все боялась, что церемония пройдет как-нибудь не так из-за весенней распутицы, каждый раз вздрагивала и пугалась, когда у кого-нибудь скользили по размокшей земле ноги, но, похоже, рабочие знали свое дело. Веру отпели тут же, в маленькой кладбищенской церкви.
На лямках гроб опустили вниз в сырую землю.
— Упокой господи рабу твою… — зашамкала какая-то старушка, проливая искренние слезы.
Проститься с Верой пришло много людей — большинство из них были ее сотрудники, с которыми она работала в больнице. Нянечки, медсестры, врачи… Выяснилось, что очень многие любили ее.