Любовь... Любовь?
Шрифт:
Уилли передергивает плечами.
— Ладно, я парень сговорчивый. По-моему, тут есть еще один кабак—за углом.
Мы двигаемся дальше.
— Она что же, но пришла? — спрашивает Уилли немного погодя.
— Кто?
— Та девка, которую ты ждал.
— А кто тебе сказал, что я ждал какую-то девку? Я просто разглядывал витрину Бартона и раздумывал, куда бы пойти.
— Я добрых пять минут болтал с одним парнем на том углу, прежде чем подойти к тебе, — говорит Уилли, и видел, как ты прогуливался и поглядывал на часы.
— Ну что
— И она не пришла? — говорит Уилли. — Не первый случай в истории.
— Что касается меня, то, честное слово, последний! — говорю я в сердцах, хотя то, что я испытываю, мало похоже на гнев.
— Надо запомнить эти слова, — говорит Уилли и останавливается. — Переехал...
— Кто?
— Да кабачок... Ей-богу, всего две недели назад он тут был... Надо же: потерять кабачок в собственном городе. Что у меня, размягчение мозгов, что ли? — Он стоит, озираясь и соображая, где же мы находимся. — А, знаю. — и двигается дальше. — Пошли.
Я иду за ним.
Почему, почему же она так поступила, думаю я, нагоняя Уилли и шагая с ним в ногу. Почему, почему, почему? Почему она не могла сказать сразу «нет» и не заставлять меня ждать двадцать пять минут? Весь день я думал об этой встрече. Сознание, что я увижу ее, было словно драгоценный камень, который время от времени
98
вытаскиваешь из кармана, смотришь, смотришь и налюбоваться не можешь. В эти минуты она возникала передо мной такая, какой я увидел ее, когда разговаривал с нею в копировальной. Стоило мне закрыть глаза, и я видел ее волосы, в который играли блики света, видел ее лицо и то, как она упорно не смотрела на меня. Теперь-то
я знаю почему — потому что она стерва и обманщица... Да нет, я вовсе так не думаю. Я не сержусь, я просто глубоко несчастен. И я хоть завтра побегу к ней, стоит ей поманить меня пальцем. На ней была розовая блузка с высоким воротом, плотно облегавшим шею — ее нежную шейку, которую мне так хотелось бы погладить. Мне ведь всегда хочется погладить ее — осторожно, бережно и нежно. И вот... ну почему? Почему она поступала так со мной? Чем я провинился? Вот что мне хотелось бы знать.
Мы заходим в кабачок — кажется, он называется «Вишневое дерево»,— берем две кружки пива и отправляемся с ними к столику.
— А ты уже встречался с ней раньше? — спрашивает Уилли. Или это первый и последний раз?
— Я встречался с ней дважды, — говорю ему. — Собственно, даже трижды, но последний раз не в счет.
— Как так?
Я сразу вижу, что сказал лишнее, и обтираю пальцем пену с кружки.
— Она пришла не одна, а с подругой.
Уилли широко ухмыляется. Он отхлебывает из кружки и, продолжая ухмыляться, ставит ее на столик.
— Нет, ты представляешь себе? — говорю, я, пыжась перед ним. — Привести с собой подругу!
— Надо было меня позвать, — говорит Уилли. — Я бы поухаживал ради тебя за ней.
— Я покачиваю головой, вспоминая Дороти.
— Она бы тебе не понравилась, Уилли.
Только человек, которого никогда не тошнит, или уж совсем пьяный может ухаживать за ней... Но ты представляешь себе, что я почувствовал, когда увидел их вдвоем!
— А она не сказала тебе, почему привела эту свою подружку?
— Как же, придумала целую сказку про то, как эта девчонка явилась вдруг к ней чай пить и она не могла
99
от нее избавиться — иначе вышла бы обида. Ну, я, конечно, не поверил ни единому слову.
— Что-то непохоже, — говорит Уилли.
— Это почему же?
— Ты же снова назначил ей свидание, иначе не торчал бы тут.
— Мне хотелось испытать ее. Понимаешь, хотелось выяснить до конца, как она ко мне относится.
— Ну вот ты и выяснил, — говорит Уилли.
— М-да. — Поднимаю кружку и делаю глоток. Эль холодный, освежающий, как раз такой, как я люблю. Давно пиво не доставляло мне такого удовольствия. И все же лучше бы мне, наверно, не встречать Уилли, потому что чувствую я себя сейчас болван-болваном.
— Может, ты слишком быстро повел наступление, — говорит Уилли, пристально глядя на меня. — И напугал ее.
— Да я пальцем до нее не дотронулся.
— Тогда, значит, слишком долго тянул.
— Ну вообще-то... вообще мы целовались. Но ничего другого у меня и в мыслях не было. Во всяком случае, по отношению к ней. Она не такая.
— Какая не такая? — говорит Уилли.
— Ну, словом... она не как все.
— Чем же она не как все? — спрашивает Уилли. — Наверняка у нее есть все, что надо, — и спереди и сзади.
Мне неприятно вести об Ингрид такой разговор, и я чувствую, как лицо у меня каменеет.
— Я- просто хотел сказать, что она порядочная девушка, Уилли.
— Настолько порядочная, что заставляет тебя выстаивать зря на углу, так, да? — говорит Уилли.
— Может, ее что задержало.
— Может, она выпила чаю, упала и умерла, — говорит Уилли.
— Ах, да заткнись ты, Уилли, — говорю я и снова отхлебываю из кружки.
Кружка Уилли уже пуста.
— Как хочешь, — говорит Уилли. — Не станем же мы ссориться из-за какой-то девчонки. Особенно из-за такой, которая не является на свидания. Давай выпьем еще по одной.
100
— Нет, хватит. — Я заплатил за пиво, которое мы выпили, и потому могу спокойно это сказать: у него на может возникнуть мысль, что я отказываюсь, чтобы не платить. — Мы можем опоздать к началу фильма.
Вестерн мне понравился, особенно последняя часть, когда начинается всеобщая драка и они лупят друг друга почем зря. Так дерутся, что кажется, будто это всерьез. Потасовка идет — просто жуть. Словом, это немного отвлекает меня от моих мыслей, и временами я даже забываю, что есть на свете такая девчонка по имени Ингрид Росуэлл. Но как только мы выходим на холодную улицу, все начинается сначала.