Любовь

Каменски Макс

Зелье подчинения – страшно сложное и страшно действенное волшебство. Оно способно внушить человеку ровно то, что нужно заклинателю. И он даже не вспомнит, что кто-то специально навязал ему мысли. Наверное, никогда в мировой политике не использовался такой изощрённый подход: не подкупить, не запугать, а заставить поверить, и сделать то, что нужно. А всё потому, что ни у кого никогда не было доступа к зубам истинного чёрного дракона, необходимых для приготовления зелья. Герду особенно развеселит полученный от её единственного клыка результат.

***

–

Мой маленький ученик! – воскликнул облачённый в дырявый балахон карлик, принимая в объятия растрогавшегося Игнока. – Как я рад тебя снова видеть. Смотрю, подрос. А ноги! Ты посмотри на свои ноги! Они прямые! И ты чуть не на голову меня выше!

Ромунд отметил чистый акцент карлика, которого Игнок называл Тедо. Словно он всегда и говорил на языке Сотворяющих.

– Спасибо мой друзья, – ответил красный от счастья и смущения туземец. – Мы с ними пройти Арена Духа и победить всех чудищ!

Тедо посмотрел на людей, и его глаза заблестели. Лицом он не отличался от Игнока. Разве что у него было чуть больше морщин и кожа казалась потемнее.

– Я увидел их. Ещё на подходе. Небо говорит, пророчества начинают сбываться, – сказал он, отпуская Игнока. – Прошу в моё скромное жилище: навар готов, – карлик указал на низкий шалаш, примостившийся между тремя деревьями. Чтобы пройти в него, людям придётся ползти на карачках.

При словах о еде Хрюшик заметно оживился на плече Ромунда и стал потирать лапки. Похожим образом повела себя и Лилу, зашуршав в поясной сумочке Эмми. Оба малыша вели себя странновато по отношению друг к другу: переглядывались, прижимая уши, но держались на почтительном расстоянии.

Пробравшись внутрь шалаша и вдохнув ароматы пищи, Ромунд понял, как он проголодался. После арены духов они шли без остановок немереное количество часов, и только сейчас позволили себе расслабится и подумать о еде. А главной причиной был Сильвестор: после «пробуждения» он нёсся, как заведённый. С этого момента он стал вызывать у Ромунда всё больше и больше подозрений, особенно учитывая странное сходство с. Вильгельмом.

Внутри шалаша оказалось просторно: все гости Тедо спокойно уместились вокруг большого котла, в котором что-то вкусно булькало. Хозяин принялся хлопотать вокруг чана, большой поварёшкой разливая варево по глиняным мискам. Первые две Тедо налил подпрыгивающим хрюшикам. И так получилось, что одна из них, предназначенная Лилу, выскользнула и перевернулась, пролив еду на выстланный сушёным лапником пол. По нелепому стечению обстоятельств, глиняное изделие треснуло на две половинки. И это при падении на мягкое!

– Ай-яй-яй! Как неудачно. а запасной у меня нет! – махнул поварёшкой Тедо. – Дряхлое всё.

Сидевший рядом со своей миской Хрюшик озадачено посмотрел на осколки, затем на поникшую Лилу, и, поджав уши, осторожно подвинул лапками миску к питомице Эмми. Та удивлённо посмотрела на него. Ушки её заострились, и на фиолетовой мордочке появилось подобие румянца. Ромунд едва сдержал переполнявший его добрый смех.

Лилу осторожно понюхала ароматную еду, и, немножко подвинув

миску к Хрюшику, принялась за трапезу, не спуская глаз с малыша. Тот некоторое время смущённо сидел в сторонке, но затем подвинулся, и, также поглядывая на Лилу, начал трапезу.

Наблюдавшие за ситуацией Ромунд с Эмми обнялись и прильнули к губам друг другу. Всё-таки любовь прекрасна.

Сильвестор же, быстро насытившись, отложил миску в сторону и задумчиво уставился на Тедо. Тот спокойно и медленно ел, не обращая внимания на прямой взгляд очкарика (Сильвестор создал себе новые очки), и повернулся к нему только когда расправился с похлёбкой.

– Я знаю, зачем вы здесь, – сказал Тедо, откладывая миску в сторону и вытирая рукавом балахона рот.

– Уж точно не содействовать свершению пророчеств, – пошутил Ромунд, однако старый тикмук серьёзно посмотрел на него, отбив веселье.

– Твой ученик поначалу боялся вести нас к тебе, – вспомнил Сильвестор. В полутьме шалаша его лицо казалось чёрным, словно пятно полностью покрыло кожу на его голове.

– Правильно делал. Его надлежит строго наказать за это, – кивнул Тедо. Воодушевление Игнока исчезло. – Но его отговорки не сильно помогли против воли Сотворяющих, верно?

– Нам нужно вернуться в наш мир, – проигнорировав слова Тедо, сказал Сильвестор. – И ты знаешь, как это сделать.

Старый туземец хитро прищурился, выдерживая паузу.

– Ставить условия бессмысленно, верно? – спросил он наконец.

– Если понадобится, я получу эти знания помимо твоей воли, – сказал очкарик, и в этих словах чувствовалось такая сила, что самому Ромунду стало не по себе.

– Ясно, – удовлетворённо кивнул Тедо. – Но вам придётся сыграть роль в грядущем спектакле, и мой почин тут ни при чём.

– Есть препятствия? – нахмурился Сильвестор.

– Как минимум, два, – ответил карлик, наливая себе добавки. – Как вы знаете, этот мир является перемычкой между множеством реальностей и сущностей, в которых вы успели побывать.

– А можно без долгих прелюдий? – оборвал Тедо Сильвестор. Ромунд не мог узнать в этом человеке прежнего терпеливого и доброжелательного спутника.

– В принципе, да, – снова согласился Тедо. – Выход отсюда возможен только во время Унтанга.

– Как я и думал, – кивнул Сильвестор. – В этот момент через ваш мир проходит канал связи.

– Постойте. Вы говорите о том, что мы видели в лесу? – поинтересовался Ромунд.

– В лесу? – хлопнула глазами Эмми.

– Думаю, ты этого не видела, раз находилась в плену Войда, – поспешил пояснить Ромунд.

– Да, именно о том, что застало нас врасплох, и если бы не Игнок… – ответил Сильвестор. – Всё, что ты видел, Ромунд, это образы и явления других миров: существа, события, отдельные мысли. Всё тогда показалось настоящим безумием. Но сейчас я понимаю: у данного феномена имеются разумные основания. Есть какие-то причины или механизмы открытия канала?

– Боюсь, даже Сотворяющие не представляли себе истоки явления Унтанга, – несмотря на воспитанность и знания, Тедо не имел ничего против разговора с набитым ртом.