Людас
Шрифт:
– Ну, что же, по крайней мере, теперь её внешность соответствует её внутренней сущности,- многозначительно произнес отец Евсей, плюнул в сторону панны Марыли, и тут же поскользнулся в луже крови, разлившейся возле трупа.
Прищепа поддержал его под руку, чтобы он не упал и сказал:
– Осторожно, батюшка. Видите, ведьма и мертвая отвечает на оскорбления.
Они приблизились к Инге. Амулет, лежащий почти горизонтально на пышной груди девушки, поднимался и опускался при её дыхании. Панна Кульбас открыла глаза и, взгянув на подошедших,
– Я, что уже на том свете, раз вы ходите здесь? Я сама видела, как вы погибли.
– Слава Богу, живая,- обрадовался староста.- И мы живые. Господь сегодня совершил сразу три чуда, сохранив нам всем жизнь.
Прищепа снял свою рубашку и разорвал её на полоски. Потом отодвинул Ингу от дерева и начал перевязывать её раны. Девушка мужественно молчала, лишь иногда постанывала.
– Снимай свою рубашку, надо панну одеть,- обратился староста к священнику.- Не годится ясновельможной панне в таком виде находиться перед нами недостойными.
Дьяк торопливо снял с себя вышиванку из-под рясы и протянул её Федору. Прищепа аккуратно, чтобы не причинить боль Инге, надел на неё рубашку. Девушка прислонилась спиной к дереву и глубоко вздохнула.
– Надо сюда подводу , чтобы панну Кульбас домой отвезти,- говорил староста.- Не пойму, как она с ведьмой справилась? Я в жизни еще не встречал такой храброй женщины. Да, и слова свои про то, что хорошо, что она не может быть полководцем, я забираю.
– Да уж, я бы и сам никогда не поверил, что хрупкая женщина способна на такие дела,- поддержал его отец Евсей,- да еще такая красивая.
– На счет красивая, Вы, батюшка, поосторожнее, а то могут и сана Вас лишить,- предупредил Прищепа.
– Посмотрите, что с тем парнем, на котором ведьма каталась?- спросила панна Кульбас.
Федор подошел к лежащему на траве голому хлопцу. Похлопал его ладонью по щекам и позвал его:
– Эй, казак, ты живой? Слышишь меня?
Парень открыл глаза и бессмысленным взглядом посмотрел на старосту.
– Что случилось? Кто Вы?- еле выговорил он.
– Слава Богу, очухался,- весело заключил Прищепа.- Что случилось, спрашиваешь? Не будешь больше по лесу с незнакомыми девками шастать. Тогда ничего случаться не будет.
Хлопец поднялся и как был без одежды подошел к сидящей под деревом панне Кульбас. Он вел себя, как сонный. Увидев, что перед ним женщина, он тут же закрыл ладонями свое мужское достоинство.
– Матка Боска,- улыбаясь, произнесла Инга.- Было бы что закрывать. Тоже мне богатство. Ты вот что, парень, одевайся и иди домой. Да, помалкивай о том, что здесь произошло. Понял?
– П-понял,- заикаясь, ответил хлопец.
Он поднял свои шаровары и, не одеваясь, рванул через лес, сверкая голым задом между деревьями.
– Это же надо, как быстро бегает человек,- философским тоном проговорил староста.
– Только бы штаны не забыл надеть, а то всех баб в селе перепугает,- добавил отец Евсей.
– Послушайте меня, заговорила Инга. Эту ведьму
– Это как? Опять её хоронить? Это уж третий раз будет, позвольте напомнить Вашей милости,- возмутился староста.- Да, и отец Евсей говорит, что нельзя нечисть отпевать.
– А никто Вас не просил её из могилы выкапывать,- возразила панна Кульбас.- Так, что сами на себя жалуйтесь. А ритуал совершайте спокойно. Я ведьму деревянным колом в сердце убила. Полковник Головань говорил, что после этого душа грешника возвращается к Господу. Так, что отпевайте смело, только сделайте все без свидетелей и быстро.
– Ну. Теперь я вижу, что ясновельможная панна чувствует себя значительно лучше,- утвердительно сказал Прищепа.
– Да, мне стало легче. Помогите мне встать. Пора идти домой,- сказала Инга.
– Да, что вы ей Богу? Я пошутил. Ну, как Вы такая пойдете?- взмолился староста.
– Ладно, ладно. Делайте, как я говорю,- настаивала панна Кульбас.
– Нет, так не пойдет,- в голосе Федора зазвучала твердость.
– А и, правда, Ваша милость, ну, не капризничайте,- вмешался дьяк,- давайте мы Вас с паном старостой на руках понесем.
Прищепа удивленно взглянул на дьяка и сказал:
– Ну, батюшка, думаю, что мое предостережение, что вы можете лишиться сана, только усилилось.
Староста и священник обхватили ладонями запястья друг друга. Инга села им на руки, и они понесли её к выходу из леса. Медальон приятно охлаждал разгоряченную девичью грудь.
20. Восстание в Порубежном.
Солнце уже прошло половину своего дневного пути, когда Сергей Коржик с телегой, нагруженной бревнами, выехал из леса. Село Порубежное, в котором жил казак, находилось в верстах пяти от рощи. Местные жители раньше часто ездили в этот лес, кто за дровами, кто за бревнами для стройки. Но два месяца назад управляющий имением, принадлежащим князю Вишневецкому, объявил селянам, что лес и все, что в нем растет, бегает и летает, принадлежит ясновельможному. Ктусь Перджинский, так звали управляющего, сказал, что того, кого княжеская стража поймает в лесу, будет оштрафован. Однако селяне, не смотря на угрозы, продолжали ездить в рощу.
Не успел Коржик повернуть на дорогу, ведущую в Порубежное, как услышал за спиной конский топот. Сергей оглянулся и увидел приближающихся трех всадников. Это было княжеская стража.
– Стой, холоп,- окрикнул казака стражник,- стой, курва твоя мать.
Селянин остановился. Убегать было бесполезно, на груженой телеге от всадников не уедешь.
– Ишь, сколько наворовал,- продолжал подъехавший всадник.- Ты, что не знаешь, что это княжеский лес?
– Я не холоп, а вольный человек, селянин. Лес мы здесь всегда брали, и отец мой, и дед. Никогда он не был княжеский. Так, что ничего я не воровал.