Люди Ковра

Пратчетт Терри

Писмайр с секунду вглядывался в темноту на севере, потом повернулся к Гларку и Снибрилу.

— Вас выследили, — сказал он, — то, что привело сюда эту лошадь, — страх перед снаргами. А в страхе перед снаргами нет ничего постыдного. Такой страх перед снаргами порожден здравым смыслом. Теперь, когда они обнаружили деревню, в ней нельзя оставаться. Они будут возвращаться сюда каждую ночь, пока не наступит такая, когда вы не сможете дать им достойного отпора. Уйдем отсюда завтра. Но и завтра может быть слишком поздно.

— Мы не можем просто…— начал Гларк.

— Можете. Должны. Фрэй вернулся, а с ним и все остальное. Понимаете?

— Нет, — сказал Гларк.

— Тогда доверьтесь

мне, — сказал Писмайр, — и надеюсь, что вам никогда не понадобится понимать это. Вы знаете случай, когда бы я ошибся?

Гларк призадумался.

— Ну, это было, когда ты сказал…

— О важных вещах?

— Нет, пожалуй, нет.

Гларк казался обеспокоенным.

— Но мы никогда не боялись снаргов. Мы знаем, как с ними обращаться. А что особенного в этих?

— Особенное заключается в том, кто ездит на них верхом, — сказал Писмайр.

— Там была еще одна пара глаз, — сказал Гларк неуверенно.

— Это хуже снаргов, — сказал Писмайр. — У них есть оружие пострашнее зубов и когтей — у них есть мозги.

Глава 2

— Ну, что же, таков жребий. Пошли, — сказал Гларк, бросая последний взгляд на развалины хижины.

— Минутку, — ответил Снибрил.

Все его пожитки легко умещались в один меховой тюк, но он все копался в них на всякий случай, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Там был костяной нож с резной деревянной ручкой и запасная пара сапог. Кроме того, там был моток тетивы и еще один мешочек с наконечниками для стрел, а также комок пыли, приносящей удачу. В самом низу, на дне, пальцы Снибрила нащупали плотный мешочек и сомкнулись вокруг него. Он осторожно вытащил его, стараясь не повредить содержимое, и открыл. Две, пять, восемь, девять. Все они были там, и свет отражался в их полированной поверхности, когда он вертел их в пальцах.

— Ха, — сказал Гларк, — не понимаю, почему ты с ними возишься. Гораздо лучше было бы заполнить это место еще одним мешочком с наконечниками стрел.

Снибрил покачал головой и поднял монеты, сверкавшие полированной поверхностью.

Они были выточены из красного дерева в копях Ножки Стула. На одной стороне каждой монеты была вырезана голова Императора. Это были тарнерайи, монеты дьюмайи, и по ценности они приравнивались в Тригон Марусе ко многим шкурам. Собственно говоря, они и были шкурами, если воспринимать их таким образом, или горшками, или ножками, или копьями. По крайней мере, Писмайр так говорил. Снибрил никогда по-настоящему этого не понимал, но, по-видимому, любовь дьюмайи к своему Императору была столь велика, что эти его маленькие деревянные изображения принимали и отдавали за шкуры или меха. Во всяком случае, так говорил Писмайр. Снибрил не был уверен, что Писмайр разбирался в финансовых делах лучше его.

Они оба двинулись к повозкам. И дня не прошло с тех пор, как появился Фрэй. Но что это был за день…

В основном споры. Манранги побогаче не хотели уезжать, особенно потому, что никто не имел ясного представления о том, куда ехать. И Писмайр куда-то подевался. Отправился куда-то по собственным делам.

И тогда в середине утра они услышали крики снаргов на юге. Кто— то увидел тени, скользившие среди ворсинок. Кто-то другой сказал, что видел глаза, заглядывавшие за частокол.

После этого споры смолкли. Как внезапно заметили некоторые, ведь манранги привыкли странствовать. Каждый или почти каждый год они колесили в поисках лучших охотничьих угодий. Возможно, они готовились к таким переездам долгие месяцы. Не похоже было, чтобы они удирали. Так считали все. Никто бы не мог сказать, что они бежали. Они уходили. Совсем медленно…

Еще до середины дня все пространство внутри частокола оказалось заполнено повозками, коровами и людьми, несущими

мебель. Теперь с суматохой было покончено, и все ждали Гларка. Его повозка была лучшей, семейным наследием, с резной крышей, покрытой мехами. Чтобы ее тянуть, требовалась четверка пони. Хижины строились на год или на чуть больший срок, но повозки передавались по наследству внукам.

За повозкой Орксона выстроилась череда вьючных пони, груженных имуществом Орксона в мехах. Они терпеливо ждали. Дальше стояли повозки поменьше, но ни одна из них не была такой богатой, как у Орксона, хотя некоторые почти приближались к ней по великолепию. За ними в очереди двигались ручные тележки и семьи, у которых хватало средств только на то, чтобы владеть одним пони и третью коровы. Последними шли пешком те, у кого не было ни повозок, ни пони. Снибрилу показалось, что те, кто нес в руках все свои пожитки, выглядели чуточку бодрее тех, кто оставил половину своего имущества.

Теперь им был нужен Писмайр. Где он пропадал?

— Разве его здесь нет? — спросил Гларк. — Но ведь он знает, что мы уходим. Он появится где-нибудь в пути. Не думаю, что он надеется, что мы будем его ждать.

— Поеду вперед и поищу его, — сказал Снибрил отрывисто.

Гларк открыл было рот, чтобы остеречь брата, но потом передумал.

— Ну, так скажи ему, что мы направляемся к Обгорелому Краю по старым проторенным дорогам, — сказал он, — это удобная позиция, чтобы защищаться сегодня вечером, если дело дойдет до этого.

Гларк подождал, пока за пределы частокола не вышел последний сельчанин, отставший от других. Потом он закрыл ворота, укрепив поперек засов. Кто угодно мог проникнуть в деревню сквозь проломы в стенах ограды, но Гларк чувствовал, что ворота должны быть закрыты. Так было… достойнее. Это был намек на то, что однажды они могут вернуться.

Снибрил затрусил рысью и обогнал процессию. Он ехал на белом коне, не очень сноровисто, но решительно. Он дал лошади имя «Роланд» в честь дяди. Никто не оспаривал ни о его праве давать коню имя, ни о праве владеть им. Манранги в целом были согласны соблюдать законы дьюмайи, но самым старейшим законом из всех был закон о праве владеть тем, что нашел.

Проехав немного вперед, он свернул с дороги, и вскоре в поле его зрения оказался ослепительно сверкающий белый утес Деревянной Стены, поднимавшийся над ворсинками. Копыта Роланда бесшумно ступали по густой пыли, лежавшей кругом, а Ковер наступал отовсюду. Снибрил ощущал невероятную безбрежность просторов, расстилавшихся вокруг и уходивших далеко за границы Империи. И если дорога дьюмайи могла привести в дальние края, то куда могла привести эта старая последняя дорога?

Иногда в тихие ночи он сидел и смотрел на нее. Манранги много колесили по округе, но всегда в одних и тех же местах. А дорога всегда вилась вокруг каких-то других территорий и уходила неизвестно куда. Писмайр рассказывал о таких местах, как Коврик-у-Камина, Камин, Край. Это были дальние края, и названия их звучали странно. Писмайр побывал всюду и видел то, что Снибрилу никогда не суждено было увидеть. Он рассказывал славные истории.

Несколько раз Снибрилу показалось, что он слышит где-то поблизости цоканье копыт другого коня или пони. Или это были черные лапы? Должно быть, Роланд их тоже слышал, потому что он бодро бежал вперед рысью, готовый в любой момент перейти на легкий галоп.

Здесь пыль скапливалась между ворсинками, образуя высокие курганы, где травы и папоротники росли так густо, что от их аромата воздух казался плотным и тяжелым. Казалось, что и тропинка навевает дремоту. Казалось, она бесцельно вьется среди холмов из пыли. Прямо у южной поверхности Деревянной Стены тропинка заканчивалась и выходила на прогалину.