Люди Ковра

Пратчетт Терри

Снарг удивленно заворчал, сверкнул глазами на Снибрила и прыгнул.

Никогда не нужно выслеживать добычу, всегда говорил ему Писмайр. Если у тебя хватит наблюдательности и терпения, ты должен дожидаться ее.

Снибрил даже не раздумывал. Он оставил древко копья заклиненным в земле и с силой нажал на него. Снарг понял, что делает глупость, когда прыгнул и оказался в воздухе, но было уже слишком поздно, потому что он столкнулся не с каким-нибудь слабым существом, а с наконечником копья.

То была первая битва.

Глава 3

Когда Снибрил проснулся, ночь была

на исходе. Он лежал, покрытый шкурой, перед умирающим огнем. Он чувствовал, что себя согрелся, но тело его болело. Он поспешно вновь закрыл глаза.

— Ты не спишь, — сказал Бейн. Он сидел, прислонившись спиной к бочонку, а его шляпа, как обычно, была надвинута на глаза.

Роланд был стреножен и привязан к ближайшей ворсинке.

Снибрил сел и зевнул:

— Что случилось? Все в порядке?

— О, да. По крайней мере, ты это называешь порядком. Вас, манрангов, трудно убить. Но многие покалечены, и, боюсь, в самом скверном состоянии твой брат. Моулы полагаются на яд, нанесенный на поверхность мечей, а этот яд вызывает… сон, от которого не просыпаются. Сейчас с ним Писмайр. Нет, останься здесь. Если кто— нибудь и может излечить его, так это Писмайр. Нечего тебе путаться у него под ногами. Кроме того, — добавил он быстро, увидев выражение глаз Снибрила, — как насчет тебя? Нам пришлось вытаскивать тебя из— под этой твари.

Снибрил что-то пробормотал и огляделся. Лагерь выглядел настолько мирным, насколько это вообще было возможно, то есть ранний рассветный воздух был наполнен шумами, криками и другими звуками, какие имеют обыкновение производить люди. Но это были бодрые звуки, в них даже была нотка вызова.

Нападение было отбито. При первых проблесках света между ворсинками у манрангов на мгновение возникло ощущение, что они способны справиться с Фрэем и всеми его снаргами. Некоторые, вроде Бейна, который, судя по всему, никогда не спал, оставались у костров всю ночь и готовили ранний завтрак.

Не произнося ни слова, Бейн разворошил костер и извлек из золы сверток. От него поднимался теплый аромат.

— Бедро снарга, запеченное в собственном соку, — сказал он срезая верхний подгоревший слой с корочкой, — я сам убил хозяина этого бедра. Рад об этом сообщить.

— Там белок. Я съем кусочек без жира, — сказал Писмайр, спускаясь с повозки Орксонов.

Снибрил заметил, что лицо старика было усталым. Рядом с ним лежал его мешок с травами, почти пустой. Некоторое время Писмайр ел в полном молчании. Потом отер рот.

— Он силен, как лошадь, — ответил он на их невысказанный вопрос, — вероятно, при его рождении присутствовали боги всех больших и доброжелательных существ, неважно, верит он в них или нет. Но пока весь яд из него не выйдет, он будет еще слабым. Он должен оставаться в постели по крайней мере два дня, поэтому я сказал Берте, что шесть. Тогда он будет злиться и допекать ее, чтобы она разрешила ему подняться с постели послезавтра, и будет чувствовать себя намного лучше оттого, что перехитрил меня. Положительный образ мыслей — это стиль поведения.

Он посмотрел на Снибрила.

— А как ты? Ты мог бы и не отделаться так легко. О, знаю, что бесполезно говорить все это, — добавил

он, заметив ухмылку Бейна. — Но я хочу, чтобы люди, которые воспевают подвиги героев, думали бы о тех, кому приходится заниматься после них грязной работой, расчисткой поля боя.

Он поднял свой мешок с травами.

— Что же касается этого, — сказал он, — это только пыль разного сорта да несколько полезных растений. Это не лекарства. Это только способ позабавить людей, когда они болеют. Мы так много потеряли.

— Ты и раньше так говорил, — ответил Снибрил. — Что мы потеряли?

— Знания. Настоящую медицину. Книги. Коврографию. Люди становятся ленивыми. Империи тоже. Если не охотишься за знаниями, они ускользают и исчезают. Погляди-ка.

Он сбросил нечто, похожее на пояс, сделанное из семи квадратов разного цвета, которые удерживали вместе ремень.

— Это изготовлено человечками. Ну давай… спрашивай меня.

— Думаю, я слышал это название. Его упоминали при мне, — сказал Снибрил послушно.

— Понимаешь? Это племя. Так оно называлось в прежние дни. ПЛЕМЯ. Первые люди Ковра. Те, кто пошел по изразцам и принес огонь. Они разрабатывали дерево в карьере Деревянной Стены. Они научились растапливать лак, покрывающий Ножку Стула. Теперь их нечасто увидишь, но раньше они всегда были где-нибудь поблизости, толкали перед собой эти большие котлы с лаком и переходили от племени к племени: удивительно, что они умели из этого сотворить… Так или иначе, но они мастерили такие вот пояса, как этот. Видишь, семь разных веществ. Ворсинка Ковра, бронза из Земли Высоких Ворот, лак, дерево, пыль, сахар и гравий. Каждый человечек умел их делать.

— Зачем?

— Чтобы доказать свое умение. Мистика. Конечно, это было давным-давно. В течение многих лет я не видел человечков. А теперь их пояса всплыли, появились в виде ошейников на этих… тварях. Мы так много утратили. Мы так много записывали, а потом забыли об этом. — Он покачал головой.

— Я собираюсь вздремнуть. Разбудите меня, когда будете готовы отправиться в путь. — Он побрел к одной из повозок и с головой укрылся одеялом.

— Что он имел в виду? — спросил Снибрил.

— Всего лишь дремоту, — ответил Бейн, — это не долгий сон.

— Я имею в виду то, его слова о том, что было записано так много. Кто записывал так много? И что это означает?

Впервые со времени первой встречи со Снибрилом Бейн казался смущенным.

— Это его дело — рассказать тебе или не рассказать, — сказал он, — каждый что-нибудь да помнит.

Снибрил наблюдал, как Бейн с отсутствующим видом похлопывает Роланда по морде. Кто, собственно, был этот Бейн, если уж начинать с самого начала? Казалось, от него исходит нечто, не позволяющее задавать ему вопросы. Он внешне походил на дикаря, но что-то в нем было… Снибрил мог бы сравнить его с готовым вот-вот закипеть и пролить свое содержимое горшком: если бы у такого горшка были руки и ноги, то он был бы похож на Бейна. Все движения Бейна были сознательными и рассчитанными, словно отрепетированными заранее… Снибрил не был уверен в том, что Бейн — друг. Но надеялся на это. Ужасно было бы иметь такого врага, как он.