Люди моря
Шрифт:
Надир полюбил оставаться вечерами у костров и разговаривать с мужчинами пустынь. Восхищенный уверенностью их суждений, той невероятной легкостью, с которой они усваивали все, что он им рассказывал, он все же более всего удивлялся не этому. Несмотря на их развитое воображение, пробелы в знаниях по истории их собственного народа были просто потрясающими, и юноша недоумевал, почему отец Цилы не восполнил эти пробелы. Хотя, может быть, у них были более важные проблемы?
Однажды вечером Зорги попросил Надира:
– Расскажи нам о куполах.
– Ты кое-что забываешь, Зорги. Этот мир не так уж вам чужд: кочевники тоже происходят из куполов!
– Мы считаем как раз наоборот. Откуда у тебя такие сведения?
– В городе есть машины, в памяти которых фиксировали всю историю человечества. Я изучил ее вполне достаточно, чтобы с полной уверенностью заявить, что кочевники тоже некогда жили под куполами…
– Так расскажи нам!
– Купола эти были построены в темные времена, когда господствовал великий страх перед атомной войной. Все население земного шара нашло там убежище. Человек достиг всех планет солнечной системы и воздвигнул города везде и всюду. Спустя много-много лет, столетий, когда стало ясно, что великий страх был безоснователен, земля уже успела превратиться в пустыню, поскольку гигантские города исчерпали все ее ресурсы. Человек отчаялся: его великая мечта исследовать Вселенную, открыть другие миры, населенные существами, подобными человеку, которые, согласно закону больших чисел, должны все же были встретиться, эта мечта на глазах превращалась в труху. Целые поколения исследователей напрасно бились над этими проблемами. Межзвездные путешествия были неосуществимы! Уязвленное в самом откровенном своем желании, человечество получило печальную уверенность: врата вселенной никогда не откроются для него, познание окружающего мира приостановится… Подрезанные крылья и ноги, точно налитые точно свинцом, неотвратимо привязали людей к Земле и немногим планетам Солнечной системы.
– Погоди, Надир! Это нам так или иначе известно. Но какое отношение все это имеет к кочевникам?
– Дойдет дело и до вас! Это произошло спустя несколько веков отчаяния: взяв с собой по одному образцу представителей животного мира, мужчины и женщины бежали подальше от городов, осознавая, что все эти города, со всем их техническим совершенством стали гробницей для целой расы без какого-либо шанса на спасение. Такова история первых кочевников, которые с невероятным ожесточением цеплялись за жизнь на почти стерильной поверхности Земли, открывая давно забытые добродетели и истоки жизни.
И Надир закончил:
– Там всюду зло, скука и пресыщение!
– Я уверен, что наши деды страдали из-за того, что не могут достичь неба, – мечтательно произнес Зорги. – Но теперь с рождения до самой смерти кочевщику, вечно занятому бегством от безымянных и всегда поглощенному заботами о пропитании, совсем некогда подумать о чем-нибудь подобном…
Какая-то женщина прервала его возгласом:
– Да ты вообрази себе, Зорги! – Вся планета с зелеными пастбищами, с морями – наша! К черту безымянных! Где нам бы найти такую?
Вождь кочевщиков ответил с легкой горечью:
– Если
После этого разговора Надир был несколько озадачен: люди из куполов топчутся на месте и деградируют, кочевщики полны свободы и энтузиазма, но трудности их жизни отрубают всякую возможность для эволюции. Но есть ли третий вариант для того, чтобы найти необходимый выход, совершить реальный скачок к прогрессу?
6. ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Проснувшись, Надир заметил, что уже достаточно светло, чтобы разглядеть очертания предметов. Обе женщины еще спали на двуспальном ложе в глубине кибитки. Насмешливая улыбка заиграла на его лице: это было первое утро, когда он проснулся без вопроса: «Где это я? Куда я попал?» Теперь он стал кочевником, простым кочевником.
Надир вскочил на ноги и быстро оделся. Все вещи были холодными, пропитаны ночной влагой. Движения его легонько раскачивали кибитку. Этого было достаточно, чтобы Хан – старуха – проснулась. Надир радостно и сильно закричал:
– Добрый день, мамаша! Растрясите эту мерзавку Цилу – пора собираться в дорогу! Я пойду за лошадьми…
Откинув полог кибитки, он вышел из спального отделения, в два шага пересек ванную, схватил на кухне пару кусков жаркого, оставшегося от вчерашнего ужина, и, пренебрегая небольшой лестницей, соскочил на землю, легко и бесшумно. Направился за конями. Сукама, шумно пыхтя, сопротивлялся. Молодой мужчина повесил на шею каждой третьей лошади торбу с пищей и начал взнуздывать Сукаму. Когда он вычесывал коню шерсть, из-под кибитки вылез Вульф, потянулся во всю длину и потерся о его ноги. Жеребец начал нервно прядать ушами. Надир похлопал его по спине, слегка пнул Вульфа:
– Спокойно, Сукама! Пшел!.. Катись отсюда, Вульф, не дразни Сукаму!
Пес, закрутив хвост колечком, двинулся бродить по лагерю.
Мрак еще окружал повозки сплошным кольцом. Тут и там обхаживали овец: серые силуэты, бесшумно занимавшихся делом. Несколько юношей с опухшими глазами, неуверенно двигаясь после сна, смазывали колеса и передки кибиток…
– Доброе утро! – воскликнула Цила, – однако, прохладно нынче!
– Да… и гляжу, мы совсем потонули в тумане!
– Это нормально – ведь рядом сплошные болота. А ведь за ними, близко море!
– Думаешь, доберемся к следующему вечеру?
– Если все будет готово вовремя, то обязательно.
Они умолкли. Надир занялся одной лошадью, Цила другой.
Когда он покончил со всеми необходимыми делами и собрался было пойти выпить стаканчик горяченького, приготовленного старой Хан, кони вдруг тревожно затоптались. Дрожь пробежала по их блестящей шкуре, со вздыбленными ушами они принялись ржать, беспокойно вытягивая шеи… Почти в то же время со всех сторон раздался собачий лай.
Развеселая началась картина: блеяние, ржание, писк детей, крики мужчин, хриплые вопли – лагерь будто разом сошел с ума. Кочевники метались влево и вправо, ловили вспугнутых лошадей, успокаивали собак и, наконец, порядок был водворен.