Люгер
Шрифт:
Из имущества, после конфискации у меня осталась нетронутой только одежда. Остальное методично отметали, даже заказ в Гильдии сняли, забрав жемчуг. Сердце стиснуло, когда увидел своего верного боевого товарища - ПЯ, с которым мы прошли огонь и воду, в руках конвоира. Такая буря чувств - звериная ярость помноженная на глухую тоску, тоску безнадежную, будто потерял друга, не охватывала меня даже тогда, когда я узнал об измене Светки.
Планшет с картами оставили, в нем, в потайном кармашке отыскался плоский ключ.
– Интересно, что у свежака делает ключ от банковской
– задумчиво пробасил один из конвоиров.
– Этот «свежак», как ты говоришь, - вступил в беседу второй, - Успел угробить немало муров в рейде с Гранитом, и тот за него лично поручился, еще он крестник Третьяка. Ковбой опять же на суд явился. Ты, вообще, слышал про такое хоть раз?
– Нет, но если Гранит подписался, надо ему хоть что-то оставить, - заявил третий, именно он и командовал парадом, носясь с актом приема-передачи.
– Оставь Ярыгина, - не стал предаваться ложной скромности и ткнул пальцем в пистолет, для лучшего понимания, что я имею в виду, - Память. Жизнь не раз спас. Он со мной провалился в Улей.
– Нет, огнестрел не могу, мужик, пойми правильно, проверять будут, вопросы начнут задавать. А из-за тебя мне проблемы не нужны, будь ты хоть крестником самого Ковбоя. Раз "память" и, вдруг, выживешь, маякну насчет этого ствола Третьяку или Каштану. Окей?
– Спасибо, - кивнул. Лучше так, чем никак.
– Ключ не забираем?
– А на кой он? Смысл? Да на предъявителя ключа обычно ячейка оформляется, но черт его знает.... И еще, ты готов замараться? Потом ведь в Острог не пустят... Нет. Бесполезен он.
Оставили мне ресовский нож, Смола - так звали, заведовавшего реквизицией, научил, как ребенка, мол, говори зарядов мало, вот и оставили, а это пусть и высокотехнологичный, но «холодняк». Десять споранов, мой рюкзак, с которым я отправился в чертов поход в кафе, аптечку со спеком. И всю имеющуюся литературу, начиная от руководства к бронекостюму и заканчивая сводом законов, словно в насмешку.
– Читать будешь, просвещаться, - усмехаясь, пошутил конвоир, - Советую на Законы Острога обратить внимание, чтобы не влипнуть еще раз.
А дальше ожидание. Часа в четыре утра в камеру вошли, одели наручники и ...
Нет, в таком дерьме жить нельзя. У нас еще в суворовском среди преподавательского состава ходили бессмертные слова: «Убирать грязь не стыдно, стыдно в грязи жить». Приписывали это какому-то молодому советскому лейтенанту из древнего дворянского рода. В дальнейшем я слышал данную историю во множестве интерпретаций, впрочем, неизменными были две детали - загаженный общественный туалет и представитель древнего рода, зато часто менялась его профессия, а вместе с ней и декарации. Начиная от раскопок где-то в пустыне и заканчивая арктическими далями. Сам аристократ был и геологом, и лейтенантом, и полярником, и сварщиком. Но посыл истории, на мой взгляд, был абсолютно верным.
Чёрта и человека отличает немного. Главное, это то, что первый категорически не хочет следить за собой и за окружающим пространством, оправдывая все тяжелыми обстоятельствами. В тюрьме такие сначала перестают чистить зубы, потом умываться и в итоге превращаются
Торговая точка присутствовала в Форпосте, но нам сразу объяснили, не имея средств, в кредит здесь никто ничего продавать не будет. Так как наша жизнь подобна спичке. Подожгли, прогорела, погасла. И затушить могут в любой момент.
Где должно быть обычное ведро? Правильно - в уборной. Оно там и нашлось, эмалированное с инвентарным номером, рядом стояла лентяйкой. Ничуть не смущаясь взял емкость, набрал горячей воды. Посмотрел кругом. Нет, чистящих средств не имелось. Плохо. Но и просто убрать тот срач - тоже хлеб.
– Куда ведро потащил?!
– раздался недовольный окрик сзади, - А ну верни на место!
Вот ни позже, ни раньше нарисовался уборщик, среднего роста усатый мужик лет сорока пяти на вид.
– Заселили в сорок вторую. Убирать надо.
– Штрафник, что ли?
Я кивнул утвердительно.
– На место потом поставишь!
– не стал препятствовать тот, - И чем ты мыть-то собрался?
В итоге, он выдал мне тряпку, порошок, фейри, вручил и здоровенные мешки под мусор, показав куда их выносить. Душевный дядька, растрогался он моей любовью к чистоте.
За оставшееся время до рейда успел только собрать в мешки хлам. Вышло шесть штук. И как можно загадить такое небольшое помещение? Ничего ценного не обнаружил. Нигде и никуда не закатился жемчуг, да, что жемчуг, споран бы, споран...
Сдвинув кровать, с которой в мешки отравился даже матрас, обнаружил за ней ржавую алебарду - средневековая хренотень, с древком около полутора метров. Небольшой топор с широким лезвием, совмещенный с длинным копейным острием, на обухе стальной крюк. И кучу грязных носков, какую-то одежду. В общем, чуть-чуть разгреб основное, но предстояло еще отмывать и отмывать.
– Эй, чистюля, давай на выход!
– раздался голос Дрона.
– Слышь ты, базар фильтруй на выходе, уяснил?
– я посмотрел на него, вот полезет в бутылку, сломаю здесь и плевать на все.
– Да, понял, я понял, так бы и сказал, что шуток не любишь, - поднял тот руки в жесте «сдаюсь», а взгляд оценивающий, холодный, так обычно через прицел смотрят. Но почувствовал гнида, что я готов убивать.
Глава 2. Дела наши скорбные
– 1 -
Наш непосредственный командир - Герда со своим прототипом - девочкой из сказки Андерсена, наворотившей тех еще дел, пусть и спасая любимого мальчика, соотносилась слабо. Скорее, если рассматривать табель о рангах - она Снежная Королева, но больше всего женщина походила на одноименную немецкую овчарку моего соседа. Поджарую зубастую породистую суку, чей бардак в голове был загадкой даже для хозяина. И взгляд такой же, непонятно рассматривала она тебя с желанием вгрызться в горло или ей хотелось ласки.