Люс-а-гард
Шрифт:
— Ах, ему еще и нелегко?! — возмутилась Свирель. — Ах, мне его еще и пожалеть?
— Да, пожалеть! — уже не закричала, а заорала Люс. — Ты же не знаешь, как им, бедным, приходится!
Если бы кто-нибудь за полчаса до отправления намекнул Люс, что настанет час — и она вслух примется жалеть бедных перевозбужденных мужчин, тому человеку не поздоровилось бы. Когда Люс-а-Гард приходила в ярость, сладить с ней могла разве что Зульфия-А-Гард.
— Не знаю, и знать не хочу! И вообще все это просто неприлично!
— Что —
— ЭТО — неприлично…
— Да что именно?…
— Ну — ЭТО…
С большим трудом Люс догадалась, что имела в виду Свирель.
— Он пробовал меня прижать, чтобы я ощутила ЭТО, — в конце концов объявила Свирель.
— Ну и что же тут плохого?
— По-твоему, в этом действительно нет ничего плохого? — ядовито спросила Свирель, но Люс выдержала этот стрихнин, этот цианистый калий! Она лишь чуть пожала плечами, как взрослый человек при виде какой-нибудь прелестной детской глупости.
— Хорошо еще, что я ЭТОГО не ощутила, — видя, что Люс ядом не пронять, уже спокойнее сказала Свирель.
— Это как? — удивилась Люс.
— Ну, у меня же грудь, — буркнула Свирель.
Люс зашла сбоку и внимательно оглядела Свирель. Действительно — роскошный бюст, да еще подпираемый жестким корсетом, торчал по меньшей мере на двадцать сантиметров. Как ни странно, вся эта роскошь могла-таки помешать будущим любовникам в тесной берлоге. Люс вообразила, каково было бедному Джеку обнимать Свирель, и от всей души пожалела стрелка.
— А снять эту мерзость? — неожиданно спросила Люс, дергая за лямку корсета.
— А как? — еще более неожиданно спросила Свирель, и в ее голосе прорезались совсем жалобные нотки.
Это синтетически-атласное чудо на косточках было сплошного литья. Не стрелку из Шервудского леса было с ним бороться…
И обе хронодесантницы вдруг хором вздохнули.
Казалось бы, вот-вот они припадут друг к дружке, выговорятся, пожалуются на всю свою жизненную нескладицу! Но двенадцатый век не дал этой идиллии развернуться вширь.
На другом конце поляны из утреннего тумана вылепились всадники в длинных плащах.
Ехали они довольно торжественно — впереди везли пестрое знамя с длинными острыми хвостами, а на знамени стлалась готовая к прыжку золотая пантера, почему-то двухвостая… Были также эти всадники при луках и стрелах, а некоторые держали на рукавицах соколов или кречетов в клобучках. Раздался собачий лай.
Люс поняла, что это местный лорд с утра пораньше собрался на охоту, тем более, что топкие и заросшие камышом берега речки, очевидно, кишмя кишели дичью.
Хорошо в этой ситуации было лишь то, что свита лорда вооружилась именно на пернатую дичь, а не на тренированную хронодесантницу.
Но рядом с десантницей имелось сто килограммов цветущей плоти в крайне легкомысленной одежонке. В первую очередь следовало спасать беспомощную Свирель.
— Бежим! — приказала Люс и потащила певицу
Естественно, охотники заметили эту странную парочку. Что они могли подумать, увидев на опушке Шервудского леса мальчика в зеленой пелеринке, который за руку тянет в чащу упирающуюся белокурую красавицу, в комментариях, понятно, не нуждалось.
Охотники пришпорили коней.
Люс— а-Гард вполне могла обогнать бегущую полевой рысью лошадь, тем более -на короткой дистанции. Но имея на буксире Свирель, она еле двигалась. А та, в одной туфле, как будто и вовсе приросла к земле, хотя час назад так скакала по ночному лесу — олень бы позавидовал.
Впереди несся статный рыцарь — безоружный, но весьма решительный. Люс узнала лорда Блокхеда. И чего ж ему не быть решительным против двух беззащитных женщин — подумала она и сама удивилась своей способности язвить в самое неподходящее время.
Выхода у Люс не было. Она заслонила собой Свирель и вытащила из ножен длинный кинжал. Пускать его в ход она не собиралась, разве что в самом крайнем случае. Кинжал должен был собрать на себя внимание первого нападающего — а лучше бы двух. Главное сейчас было — чтобы они спешились. А тогда Люс с большой радостью пустила бы в ход то оружие, которое всегда было при ней, — руки и ноги.
Правда, свита у лорда была великовата. Столько противников даже А-Гард могла бы не одолеть.
Если бы у Люс был боевой рожок, как у всех стрелков, маленький рожок, с которым они не расставались! Она протрубила бы боевой сигнал — и к ней, возможно, примчалась бы ватага, если бы у ватаги хватило силы и мужества проснуться. Но рожка, увы, не было.
Судьба пошла навстречу Люс — действительно, двое из свиты лорда, повинуясь приказу, соскочили с коней. А сам он резко остановил коня и подбоченился. Люс увидела его довольную улыбку. Да и чего лорду было не радоваться? Ехал на обычную охоту, а тут — такое развлечение!
Ладно, подумала Люс, будет тебе развлечение…
Двое с обнаженными длинными ножами, в таких же фестончатых пелеринках, как у Люс, только синих, с двух сторон двинулись к Люс и Свирели. Она прикинула расстояние до их лошадей. Этих рыжих крепких меринков держал в поводу мальчишка на старой кобыле — вряд ли что паж, скорее просто какой-то подручный.
— Я отвлеку их, а ты — живо в лес, — прошептала Люс, не оборачиваясь. Свирель ничего не ответила, зато мощно вцепилась обеими руками в левое предплечье Люс, так что той показалось — вот сейчас певица повиснет на ней всем центнером цветущей плоти. Сражаться же, имея такой милый довесок, не смог бы даже Томас-Робин, или кем он там был на самом деле.
— Эй, парень, не гневи доброго лорда, бросай нож! — обратился к Люс один из приближенных к сэру Блокхеду всадников. — Целее будешь!
— И девицу отпусти! — добавил другой. — Все равно такая пышная девица тебе не по зубам!