Люс-а-гард
Шрифт:
Тут Люс совершенно некстати вспомнила про блох.
— Да, а потом? — жалобно пискнула Свирель, стараясь не отставать от Люс.
— Потом? М-м… Потом тебя ждет среди кучи приятных ощущений одно не совсем приятное…
Люс задумалась, ища сравнение.
— Кстати, тебе случалось защемить палец в дверях?
— Случалось, и что?
— По сравнению с пальцем это — тьфу, мелочь, пустое место! И когда прищемишь палец, это не сопровождается никакими приятными эмоциями…
Люс вспомнила аналогичный эпизод собственной биографии, и сомнение ее одолело. Ее партнер хотя бы имел опыт
Люс вообразила, сколько децибелов может выдать этот великолепно поставленный голос, способный наполнить собой самые большие концертные залы мира, и ей стало не по себе.
С другой стороны, грехопадение Свирели было для Люс делом второстепенным. Благодаря толстушке Люс прорвалась в Шервудский лес, а дальнейшее — уже просто личная жизнь, ее и Марианны, и как они свою личную жизнь будут устраивать — это никого не касается. Даже если по возвращении обнаружится, что Свирель прибыла в том же состоянии, что и отбыла… Во-первых, это когда еще будет! Во-вторых, Люс ждал такой нагоняй от бабки и заговорщиц, что на вернувшуюся Марианну Ольдерогге, скорее всего, они просто не обратят внимания.
— Понимаешь, — несколько сменила тактику Люс, — тут ведь все зависит от тебя самой. И только от тебя! Эти молодцы из Шервудского леса ничего тебе не сделают, если ты не захочешь.
— А если они мне ничего не сделают, как же мы вернемся? — резонно спросила Свирель.
— Положись на меня, — отвечала Люс. — Я беру ответственность на себя!
Свирель посмотрела на нее с большим уважением.
— А если тебе самой станет интересно, то опять же все от тебя зависит, — продолжала Люс. — Если ты будешь тихой, кроткой, ласковой, то и с тобой будут вести себя соответственно. Главное — слишком не раздразнить. А когда вы перейдете к делу, ты просто шепнешь ему — мол, милый, побереги меня… И он все поймет. И все будет замечательно!
— Действительно поймет? — удивилась Свирель. — Ты же говорила, что они просто бешеные…
Люс опять некстати вспомнила про блох. Уж кто был бешеным в Шервудском лесу, так именно они. Правда, в аптечке были самые свирепые снадобья, но все же, все же…
Тут поблизости хрустнул сучок, и Люс замерла.
Кто— то шел из глубины леса к дороге.
Люс подозревала, что стрелки в свободное от разбоя время могут слоняться днем неподалеку от опушки, подстерегая любительниц лесной ягоды и особенно грибов неизвестной ботаникам породы. Но в такое время года бывают только цветочки, ягодки — это уже потом. И по тропе может шагать не только стрелок, но и графский лесничий. Впрочем, лесничий, скорее всего, ездит верхом…
Так или иначе, Люс взялась за рукоять своего длинного кинжала одной рукой, а за Свирель — другой, чтобы при необходимости быстро закинуть толстушку себе за спину.
Тот,
Люс насторожилась — песенка была заунывная, но она уже знала, что музыка в этом двенадцатом веке все — наоборот. Стало быть, тот, кто свистел, делал это от избытка чувств и хорошего настроения.
Люс насвистела мелодию.
Тот, за кустами, сразу замолк. И Люс могла держать пари — он тоже шарит на боку рукоять кинжала.
Она сделала шаг навстречу. Он — тоже.
— Бог в помощь, добрый путник! — обратился он из-за кустов. — Не бойся, не обижу!
— Бог в помощь, молодец! — отвечала Люс. — Где ты там, покажись!
Из— за поворота тропинки вышел Черный Джек -тот симпатичный и вертлявый брюнет, что дважды попал в круг на состязаниях. Его правая рука действительно лежала на рукояти, а в левой была огромная корзина.
Люс замерла — вот сейчас выяснится, угодила ли она в Шервудский лес с опережением, или как раз несколько дней спустя после совместной ночевки.
— Ого! — воскликнул Черный Джек. — А мы тебя обыскались! Вожак сказал, что отпустил тебя в город — уладить твои дела. Идем со мной, я за хлебом в деревню и обратно, а то ты сам новой стоянки не найдешь… О Матерь Божья!
— Это моя сестра, Черный Джек, — сказала совершенно ошалевшему стрелку Люс. — Всего-навсего сестра.
Черный Джек присел на левой ноге, правую выставил вперед, а руки раскинул в стороны, не сводя при этом глаз с Серебряной Свирели. Люс догадалась, что это — поклон. Вот только корзинка тут была совершенно некстати.
Свирель, которую в консерватории обучали сценическому движению, тоже сделала что-то этакое. И Люс вздохнула — грации в реверансе толстушки не было ни на медный грош, а стрелок уставился на нее с таким восторгом, какого Люс еще ни в чьих глазах не видывала.
— Я рад приветствовать прекрасную леди у нас в Шервудском лесу, — сказал наконец Джек. — Что же ты, парень, крысу тебе за пазуху, молчал про такую сестру?!
— Ее нужно спрятать, — ответила Люс. — Я ведь потому к вам и пристал, что только «зеленые плащи»и могут нам с сестрицей помочь. На вас вся надежда!
Люс надеялась услышать что-нибудь о лесном братстве и взаимовыручке. Но от вида изумительного декольте стрелок то ли опять онемел, то ли, как ни странно, оглох.
Пытаясь понять, в чем тут дело, Люс обернулась и глянула на Свирель.
Певица, покрасневшая от взглядов красавца-стрелка, действительно была сейчас хороша собой, невзирая на четыре десятка совершенно лишних килограммов.
Парочка радостно таращилась друг на дружку. Свирель впервые в жизни произвела такое впечатление.
— Слушай, парень… — вдруг хрипло сказал Джек. — Да познакомь же ты наконец с сестрицей! Впервые вижу такую красавицу!
— Понравилась? — подмигнула ему Люс.
— Так бы и съел!
Тут Свирель дернула Люс за край фестончатой пелерины.
— Зовут мою сестрицу Марианна, — не обращая внимания, сказала Люс. — Мы с ней из северных графств. Понимаешь, Джек, лорд у нас там — не дурак. Знает, что почем. Красивую девку с уродиной даже впотьмах не перепутает. А ей этот наш лорд ни к чему. Вот и пришлось девчонке удирать, в чем была…