Лютая мораль
Шрифт:
Проводив любовницу до квартиры и наскоро поцеловав ее, он отправился в обратный путь, зевая и предвкушая крепкий сон в одинокой постели. И, конечно, рюмку коньяка, чтобы слаще спалось…
Будильник поднял его в семь двадцать. Он принял душ, побрился, выпил неизменную чашку какао, которое варил в медном котелке, с внутренней стороны облепленном засохшими хлопьями пены и пленок, а с внешней — покрытом подозрительной, в глазах Лизы, зеленцой. Затем оделся, нацепил кобуру и выскочил из квартиры. Минут через пять он уже тормозил возле речного вокзала. Ильина еще
В летних кафе продавцы еще только выставляли товар. Тоскливо пахло мокрым асфальтом и пролитым на землю пивом, уже высохшим, но продолжавшим распространять характерный кисло-прелый запах. «Слабый след вчерашнего дня», — подумал Китаец и взглянул на часы: до восьми оставалось три минуты. Закурив сигарету, он приготовился ждать. Вскоре с пригорка, следуя линии тротуара, окаймлявшего огромную, залитую асфальтом, без единой травинки и лепестка площадь, съехал серебристый двухдверный «Хюндай». Машина подъехала прямо к джипу детектива. За рулем сидела Ильина. Китаец выпрыгнул из «Массо» и замер невдалеке от него.
Выбравшись из авто, Лидия с натугой улыбнулась ему. Танин шагнул ей навстречу.
— Что-то случилось? — спросил Владимир, заметив на ее лице «стигматы» бессонной ночи: темные круги под глазами, бледность и красные веки.
— Я назначила вам встречу здесь, потому что не хочу, чтобы меня лишний раз видели возле вашего офиса, — стараясь выглядеть спокойной, но выдавая себя интонацией, ответила женщина. — Вчера вы спрашивали меня, не предлагали ли мне купить акции ресторана.
— Покупатель появился? — бодро поинтересовался Китаец.
— Он был уже вчера, просто я вам этого не сказала. Я в очень трудном положении. А теперь вот решилась рассказать… — Она напряженно смотрела на него.
— Я вас слушаю.
— Мне приказали молчать. Помните, мне позвонили, когда вы сидели у меня в кабинете? — Ильина теребила матерчатый пояс на платье. — Это и был тот самый покупатель.
Она опустила голову и погрузилась в молчание.
— Что он вам сказал?
— Что если я буду упрямиться, моего мужа ждет крах, а мою дочь… — Она всхлипнула и, торопливо достав из сумочки платок, прижала его к губам.
Ее лицо как-то вдруг сразу осунулось и постарело. На нем замерла гримаса тоски и отчаяния. Губы тряслись, по щекам катились слезы.
— Успокойтесь, — Владимир непроизвольно сжал ее руку своей, — я попробую помочь вам.
Лидия с недоверием и одновременно с надеждой посмотрела на него.
— В общем, он сказал, что житья нам не будет. Я уже собралась продать эти акции. Но где гарантия, что после этого нас оставят в покое? — Она взглянула на Китайца, как затравленный зверь.
— Вы говорили об этом мужу?
— Нет. Я не хочу его
— Разве он не видит, что вас что-то гнетет?
— Он сейчас в командировке. Должен завтра приехать. Юлю я отправила к родным…
— Правильно сделали. — Танин закурил вторую сигарету, предварительно предложив угоститься своей собеседнице.
Та взяла сигарету дрожащими пальцами и, поблагодарив, глубоко затянулась. Ее била дрожь, и вид у нее был страшно подавленный и несчастный.
— Вы дали свое согласие тому, кто звонил?
— Да. Он сказал, что еще позвонит. И еще сказал, чтобы я никому об этом не говорила, иначе… — Усилием воли Ильина сдержала рыдание, клокотавшее у нее в горле.
— Понятно, — задумчиво произнес Китаец, — голос звонившего вам не знаком?
— Нет.
— И он не представился?
Женщина покачала головой и хотела что-то добавить, но в эту секунду из раскрытого окна проезжавшей мимо «Нивы» высунулся ствол автомата, и, разрывая утреннюю тишину, ударила очередь. За мгновение до этого Танин заметил подозрительно медленно двигавшуюся со стороны Троицкого собора «Ниву», резким толчком сбил с ног Ильину и тоже упал на асфальт. Пули, словно бешеные осы, прожужжали у них над головами. Редкие прохожие и полусонные туристы бросились врассыпную.
— За машину, быстро! — Китаец еще раз подтолкнул ошарашенную, не успевшую еще испугаться Лидию под защиту «Хюндая», который стоял к ним ближе, чем «Массо». В руке у Танина оказался неизменный «ПМ».
Владимир всегда был готов к отражению нападения и предпочитал сперва действовать, действовать интуитивно, а уж потом разбираться в причинах нападения. Но на этот раз он все же удивился такому редкостному нахальству. Дело было в том, что в здании речного вокзала, буквально в нескольких десятках метров от места нападения, располагался милицейский пикет, возле которого дежурил «УАЗ» с мигалкой. Стражей порядка, правда, не было видно, но это нисколько не умаляло наглости нападавших.
Тем временем «Нива», проехав чуть дальше стоявших рядышком «Хюндая» и «Массо», остановилась. Открылась правая дверца, и из салона выскочил молодой крепкий парень невысокого роста. На нем были синие тренировочные штаны фирмы «Адидас» и белая майка. Почти пол-лица закрывали огромные темные очки. Видимо, он не подозревал, что Китаец вооружен, а может, подумал, что его выстрелы достигли цели, и решил оценить результаты своего «труда». Это было его ошибкой. В просвете между дорогой и машиной Танин видел, как обутые в кроссовки ноги направились к ним.
— Лежи здесь, не двигайся, — шепнул он Ильиной и быстро перекатился под днище «Массо».
Он прополз под джипом и осторожно выбрался с противоположной стороны, где парень его не мог видеть. Тот уже был рядом. Заглянув в прогал между машинами и увидев Ильину, буквально распластавшуюся на асфальте, бандит поднял голову и огляделся. Действовал он быстро, но без особой спешки. Обойдя «Массо» спереди и никого не обнаружив, он замер на секунду, потом взял автомат одной рукой, встал на колено и заглянул под днище. Пока он нагибался, Китаец, прятавшийся позади джипа, пригнувшись, пробрался вперед и приставил пистолет к его голове.