Лютая мораль
Шрифт:
— Михалыча нет, — крикнул он, вынимая из кармана нож, из которого, звучно щелкнув, выскочило длинное узкое лезвие, сверкнувшее в свете фонаря. — И вообще, двигай отсюда!
— Ох, какой ты горячий, однако! — Детектив сделал вид, что испугался, и остановился на трапе в нескольких шагах от борта.
У него было неплохое настроение, и применять силу ему не хотелось. Из каюты доносились громкие звуки какой-то попсы, из чего Танин заключил, что Анатолий Михайлович просто-напросто отдыхает по-своему. Он решил действовать методом убеждения.
— Слушай, парень,
— Сказано тебе, Михалыча нет, — поигрывая ножом, сквозь зубы процедил матрос. — Вали отсюда, пока я тебя не продырявил!
Он, очевидно, решил, что такая манера разговаривать должна быть очень устрашающей. Возможно, что он долго репетировал перед зеркалом.
— Что ж ты какой упрямый-то? — Китаец сделал шаг вверх по трапу. — А вдруг Михалыч ждет меня, а ты чинишь мне здесь препятствия? Предупреждаю: я все равно увижусь с твоим капитаном, хочешь ты этого или нет. Так что лучше давай договоримся по-хорошему.
— Может, и увидишься, — так же громко сказал парень, — только не сегодня.
— Это еще почему? — удивился детектив, приближаясь к борту. — Я же знаю, что он на судне.
— Это тебя не касается, — после минутной заминки с презрительной интонацией произнес матрос, допил пиво и бросил банку за борт. — Слишком ты любопытный. Для тебя его нет, и баста.
Он криво усмехнулся, выставляя нож вперед.
— Ну ладно, — вздохнул Китаец, — я хотел по-доброму.
— Да пошел… — Договорить парень не успел.
Его голые пятки сверкнули в воздухе, и он полетел в воду следом за ножом. Танин посмотрел с трапа вниз на бултыхавшегося и матерившегося в воде матроса — и двинулся к каюте.
С первого взгляда он понял, что жизнь на яхте — бурная. Кругом перекатывались пустые бутылки, валялись окурки и предметы женского и мужского туалета. Не доходя нескольких метров до дверей каюты, откуда доносилась музыка, Владимир остановился и посмотрел на дорогу.
Мягко шурша шинами, к трапу подъехал и замер, сверкая хромом, черный «Кадиллак». Он невольно привлекал к себе взгляд, так как был таким блестящим, словно отполированный постельный клоп, насосавшийся крови. «Еще какие-то гости пожаловали, — подумал Танин. — Может быть, те, о которых говорил матрос?»
Парень, выбравшийся наконец на берег, выдал стандартную серию неформальной лексики. После чего, проведя ладонью по лицу, он стер воду и кинулся следом за Китайцем.
— Эй, Шуба, ты это куда? — Дверца «Кадиллака» открылась, и оттуда вышел высокий кудрявый брюнет.
Следом за ним из салона выбрались две девицы в длинных платьях. Присмотревшись, Танин узнал в них томных красавиц из «Золотого рога». От их томности теперь не осталось и следа. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу и нервно хихикая.
— Какой-то пидор забрался на яхту, — остановившись на трапе, ответил Шуба, тыча пальцем в сторону Китайца.
Он опять было рванул на палубу, но брюнет снова остановил
— Не торопись, — неприязненно произнес он. — Отгони машину на стоянку и присмотри за девочками, я сам разберусь.
Бросив злобный взгляд на Владимира, Шуба поплелся к машине, а брюнет бодрым шагом направился к яхте. Не став его поджидать, Танин открыл двери и вошел внутрь. Убранство каюты наводило на мысль, что хозяин ее — человек разносторонний, которому одинаково близки как вечные истины, так и простые житейские слабости: стены украшали изображения лукавых девушек, вырванные из «Плейбоя», и строгие лики святых. Еще бросалось в глаза чудовищных размеров распятие.
На большой лежанке, на зеленом шелковом покрывале, утопая в подушках, возлежал крупный бородатый мужчина с массивной золотой цепью на шее и в просторных трусах с красной надписью, копировавшей название яхты. На носу у него красовались большие темные очки фирмы «Полароид», на руке — печатка с бриллиантами. Рядом, на выступавшем из стены столике, стояли бутылка «Мартини» и высокий стакан, в котором плавали кубики льда, лежала пачка «Кэмела» и дорогая зажигалка.
— Здесь прикольно, как говорят тинейджеры, — улыбнулся Китаец, опускаясь на лавку напротив лежанки.
— Ты кто? — Мужчина взял со столика стакан и сделал несколько изрядных глотков.
— Танин, частный детектив, — представился Владимир.
— И чего же ты хочешь? — без тени беспокойства поинтересовался тот.
— Поговорить, — просто сказал Китаец, — если ты — Анатолий Михайлович.
— Легко. — Бородач принял сидячее положение, скрестив ноги. — И зови меня просто Михалыч. «Мартини» будешь?
Танин собирался сказать, что предпочитает более крепкие напитки, но в это время в каюту вошел человек из «Кадиллака». В левой руке он держал «беретту».
— Встать! Лицом к стене, — скомандовал он, направив дуло пистолета на Танина.
— Яшка, погоди, — сделал останавливающий жест Михалыч. — Не видишь, мы разговариваем?
— Этот человек скинул Шубу за борт, — раздраженно вскрикнул вошедший. — К стене, я сказал! — Он чуть не ткнул стволом в лицо Китайцу.
— Туда ему и дорога, — буркнул бородач, — не будет пасть разевать. Спрячь пушку.
Кудрявый, подчинившись, сунул «беретту» в наплечную кобуру. Было видно, что делает он это без особого удовольствия. Оставив пиджак расстегнутым, он сделал пару шагов назад и замер.
— Девочки ждут, — напряженно глядя на шефа, сказал он после недолгого молчания.
— Подождут, — махнул рукой Михалыч, выуживая откуда-то еще один стакан, — иди займись.
— У него пистолет, — кивнул Яшка на Китайца.
Танин по достоинству оценил его наблюдательность: под пиджаком, сшитым по специальному заказу очень хорошим портным, заметить пистолет было совсем непросто. Да и вообще, держался кудрявый так, что наметанный глаз Владимира сразу же распознал в нем человека, прошедшего хорошую школу боевой подготовки. Он был на полголовы выше Танина и на два десятка килограммов тяжелее, так что в случае схватки Китайцу пришлось бы с ним нелегко.