Мадам
Шрифт:
Уже несколько лет Мадлен считалась одной из самых влиятельных директрис сети «девушек по вызову» Нью-Йорка. Она сменила на этом месте Дафнэ, лесбиянку, у которой был дом с бассейном на Лексингтон Авеню, закрытый полицией в июле 1968 года. Об этом даже напечатали большую статью в «Дейли ньюс», что в общем-то смертельно для заведений подобного рода. Сейчас в этом доме обосновался Картер Берден, один из членов городского совета, и занимается там политической деятельностью.
У Мадлен дело было поставлено лучше, чем у Дафнэ, как по размаху, так и по репутации. Ее четырехэтажный дом находился в квартале Мюррей Хилл. В доме, кроме номеров, имелся бар, где можно было
Джим Уэтни проводил меня к Мадлен темной ноябрьской ночью. Джим позвонил. Нам пришлось долго ждать, пока открыли дверь и метрдотель впустил нас. Ожидалась группа богатых директоров компаний, решивших повеселиться с девицами после делового обеда в ресторане «Двадцать один». Им как раз не хватало одной девушки, и меня попросили заменить ее.
Я, конечно, никогда не считала квартиру Пирл дворцом, но по сравнению с тем местом, куда я попала, она вообще казалась тюремной камерой.
Вестибюль выглядел очень элегантно. Пол был выложен мрамором и черепицей, а потолок украшала чудесная люстра. Справа располагался салон со стенами, покрытыми затемненными зеркалами. В глубине – большой стол розового дерева для обедов, а еще дальше – огромная, достойная Лукулла кухня. В комнате находилось около десятка шикарно одетых девушек. Все это скорее напоминало дом моды, а не дом свиданий.
Наконец Мадлен подошла ко мне. Этой красивой и элегантной женщине перевалило далеко за тридцать. Она носила превосходную прическу, ее макияж можно было назвать настоящим аристократическим. Платье она надела от Пуччи.
– Добро пожаловать ко мне, Ксавьера, – сказала она.
Тут меня ждал другой сюрприз. В ее речи слышался акцент. Королева «девушек по вызову» Нью-Йорка была родом из той страны, где я прожила два года, – из Южной Африки.
Мадлен показала мне дом. На втором этаже находились номера – комнаты с простой, но со вкусом подобранной мебелью. Третий этаж был точной копией второго и отличался от него только цветом.
На четвертом этаже была комната отдыха, очень импозантная, типично мужская, с балконами и деревянными скамьями. Напротив друг друга располагались бар с прекрасным набором напитков и стандартный кинопроектор, наподобие тех, какими пользовались в кинотеатрах.
Филипп, метрдотель, помогал гостям освободиться от верхней одежды и провожал их в бар или салон.
За работой девушек наблюдала секретарша Мадлен, молодая рыжая лесбиянка Синта, одетая в черно-белую униформу. Она постоянно ходила по дому, наблюдая, кто кого выбрал и сколько раз, ведь если девушек не контролировать, те могут заявить, что обслужили больше гостей, чем на самом деле. Да и клиенты иной раз норовят заплатить поменьше. Синта и должна была все записывать, чтобы заведение не вылетело в трубу. (Кстати, с тех пор она уже работает у меня как девушка по вызову.) Мадлен всегда была очень мила с клиентами и часто сама подбирала пары.
Это была моя первая встреча с девушками, занимавшимися сексом в такой большой компании, и мне очень хотелось присоединиться к ним. Сама я всегда думала, что в проститутки идут или девушки из самых низов, или совершенно тупые сексуальные маньячки. Однако к девушкам Мадлен, таким ухоженным, симпатичным и весьма хорошо воспитанным, такие определения никак не относились.
Пока мы ждали наших клиентов, я все спрашивала себя: о чем же можно говорить с проститутками? Что за ерунду им можно рассказывать? Что-нибудь в этом роде: «Что вы думаете о секретных бумагах Пентагона?» Или: «Как повлияло замораживание цен и заработной платы на вашу профессию?» Я чувствовала, что разговор о деньгах, клиентах
Кармен, страстная девица из Бразилии:
– Ненавижу эту работу, но мой приятель дает мне прикурить, когда я прихожу домой без денег.
Криста, немка, проворковала:
– Я замужем, и мой муж знает, чем я занимаюсь. Но это – дополнительный заработок для семьи, а это очень кстати.
Анни, американка, процедила сквозь зубы:
– Терпеть не могу мужиков, я лесбиянка. Для меня это только способ заработать на жизнь.
Кроме негритянки Лауры и меня, никто не сказал, что любит то, чем приходится заниматься.
– Да, я люблю секс, люблю мужчин, когда они не слишком мне надоедают, – с улыбкой объяснила Лаура. В отличие от других в ее голосе не было ни жестокости, ни разочарования.
Мы с Лаурой сразу понравились друг другу. Сегодня мы с ней остались только вдвоем из всей той маленькой группы и сделали неплохую карьеру в нашей профессии. Мы продолжаем встречаться и по работе, и просто ради удовольствия видеть друг друга. Лаура стала очень дорогой девицей и работает уже только на себя. Ну, а о моих успехах вы уже знаете.
Наконец, приехали двенадцать довольно молодых людей. Все уже слегка навеселе, все, как один, одеты в строгие костюмы, при галстуках. Филипп принял их, помог раздеться, а Синта проводила в бар. Они еще немного выпили и познакомились с нами.
Каждый из них захотел на этот раз иметь по две девушки сразу или поочередно. Словом, все было прекрасно. Кстати, в эту ночь работа великолепно сочеталась с удовольствием.
Все получили то, что хотели. Синта прохаживалась по дому, записывая имена занимавших зеленую, голубую или розовую комнаты вместе с партнерами.
Часам к трем утра, когда все уже оделись и пили кофе в салоне первого этажа, Мадлен решила развлечь всех особым зрелищем в качестве премии за чудесно проведенный вечер.
Она сразу поняла, что мы с Лаурой прекрасно понимаем друг друга и любим нашу работу, и попросила нас показать гостям сценку с лесбийской любовью.
Я бы с удовольствием воспользовалась возможностью немножко позаниматься любовью с Лаурой, но у меня никогда еще не было половых связей с чернокожими, а мое пребывание в Южной Африке заставляло меня смотреть на такие вещи негативно.
У Лауры таких комплексов не было, и когда она разделась, продемонстрировав всем прекрасное, влекущее тело, великолепную грудь с сосками, похожими на наперстки, я сразу решила, что она будет моей первой черной любовницей.
Мы залезли с ней на стол, и я начала нежно и медленно целовать ее, лаская лицо, плечи, постепенно спускаясь все ниже, до пупка, потом до великолепного подтянутого живота, чтобы наконец добраться до ее розового полового органа, скрытого густыми волосами.
Гости и девицы стали понемногу возбуждаться и вскоре опять разделись. Галстуки, рубашки, трусы летели в разные стороны. Одни мужчины начали онанировать, другие сразу же полезли на девиц. Сама Мадлен была так возбуждена, что тоже разделась. Должна вам сказать, что для сорокалетней женщины у нее было великолепное тело, а ее большая грудь оставалась крепкой и округлой – впрочем, я думаю, это от уколов силикона. Она тоже забралась на стол и выбрала себе партнера.