Маэстро

Сальваторе Роберт Энтони

Он расслышал еще много других звуков: вокруг кто-то ходил, негромко плакала Далия, чей-то голос – голос Энтрери – успокаивал ее.

– Иблит, – произнесла какая-то женщина с безграничным презрением.

– Когда к ней хоть немного возвращается ясность рассудка, она понимает истину о своем отчаянном положении, – заговорила другая на языке дроу, и ритм фраз, резкие, жесткие интонации, внезапно врывающиеся в мелодичные музыкальные фразы, – все это слишком ясно напомнило Дзирту о парадоксе его народа.

Дроу

были одновременно прекрасными и изящными – и в то же время жесткими и непреклонными, как камни Подземья. Мелодия и диссонанс. Красота и зло.

По мере того как к Дзирту возвращалось сознание, тьма сменялась серым туманом, и время от времени он замечал проплывавший мимо призрачный силуэт.

– Ах, Джарлакс, что мне с тобой делать? – спросил кто-то.

– Отпустить нас, разумеется. Тебе от нас больше пользы там, где наше место, чем в подземельях Дома Бэнр.

Подземелья Дома Бэнр.

Эти три слова мгновенно привели Дзирта в чувство и обострили его ощущения. Прежде ему уже доводилось бывать в этом кошмарном месте.

Наконец ему удалось сфокусировать взгляд, и он заморгал, щурясь на ослепительный свет факелов. Он понятия не имел, каким образом оказался в этой страшной темнице. Дзирт попытался вспомнить кульминацию поединка в часовне До’Урденов. Он снова увидел, как взрывается голова Тиаго, пронзенная волшебной огненной стрелой. Он вспомнил трех женщин, стоявших на балконе, – две были облачены в дорогие одежды, а одна – обнажена.

Он поморгал, снова открыл глаза и обнаружил, что та же самая троица стоит прямо перед ним; женщины ласково улыбались. Несмотря на ужас собственного положения, несмотря на весьма обоснованный страх смерти, Дзирт, к собственному удивлению, обнаружил, что любуется красотой самой младшей женщины-дроу. Ее длинные кудри, блестевшие в свете факелов, были на первый взгляд белыми, но казалось, что в них заключены все цвета радуги, и при малейшем повороте головы волосы девушки едва заметно меняли оттенок. Глаза ее были удивительного янтарного цвета, но цвет этот был неоднородным. Подобно ее волосам, глаза также едва заметно меняли цвет: иногда появлялся нежно-розовый оттенок, иногда – синий.

– Я рада, что ты вернулся к нам, Дзирт До’Урден, – произнесла она, подошла ближе и провела пальцем по обнаженной груди пленника.

В ее прикосновении заключалась какая-то магия. Казалось, она касалась его оголенных нервов.

– Я… я не хотел… сражаться с ним, – заплетающимся языком пробормотал Дзирт, не зная, что говорить. В конце концов, он находился в темнице Дома Бэнр и только что разнес на куски голову аристократа из Дома Бэнр.

– А мне показалось, что ты был весьма не против, – возразила девушка.

Дзирту не хотелось отводить взгляд от девушки, но он заметил вторую женщину-дроу, которая была ближе к нему по возрасту, облаченную в одежды Верховной Матери. Она стояла в стороне и свирепо смотрела на Дзирта; лицо у нее было такое, словно она хотела замучить его до смерти прямо

сейчас.

Дзирт собрался с силами и, придав лицу решительное выражение, взглянул Верховной Матери прямо в глаза. Ему все было безразлично. Ему действительно все было безразлично, и поэтому его теперь нелегко запугать.

Молодая женщина обернулась, бросила быстрый взгляд на старшую и кивнула, очевидно, заметив их безмолвный разговор.

– Оставь нас, – приказала она Верховной Матери.

Когда старшая женщина развернулась и быстро покинула темницу, Дзирт снова посмотрел на девушку, и взгляд его выдавал крайнее недоумение.

– Жалкие существа эти верховные матери, – произнесла девушка. – Ты со мной не согласен?

– Кто ты?

– Я молода, но в то же время стара, – словно дразня его, отвечала та. – Я недавно появилась в Городе Пауков, но, с другой стороны, я знаю о нем больше, чем самые древние темные эльфы-старожилы. Мне суждено править здесь, стать Верховной Матерью Бэнр, но все же я должна признаться, что заинтригована… – Она ухмыльнулась и провела пальцем по губам Дзирта. – Тобой. Отчего бы это, как ты считаешь, Дзирт До’Урден?

– Понятия не имею. – Дзирт сделал глубокий вдох, взял себя в руки и, оторвав от девушки взгляд, с вызывающим видом уставился в пространство мимо нее.

– Неужели ты настолько отстранен? – спросила она. – Неужели ты настолько выше всего, что оставил позади?

– Ты всегда говоришь загадками?

Девушка рассмеялась и щелкнула пальцами, и Дзирт, не совершив никакого движения, тем не менее оказался спиной к ней, хотя не почувствовал, что кто-то вращал столб. Он просто внезапно обнаружил, что смотрит в другую сторону.

Он попытался разобраться в том, что произошло, но забыл о своем недоумении, как только разглядел открывшуюся ему сцену. Там сидел Энтрери, который снова принял свой обычный облик человека, вместе с Джарлаксом и Далией; все трое были заперты в клетке из светящихся молний, которые потрескивали и искрились.

– Тебе по-прежнему неинтересно? – насмешливо спросила молодая женщина, стоявшая за спиной у Дзирта.

Джарлакс поднялся и пожал плечами, печально глядя на Дзирта, словно извиняясь за свой провал.

– Мы почти преуспели, – произнес наемник, жестом указав на Далию.

– Только потому, что я позволила это, – довольно резко вмешалась загадочная дроу.

Джарлакс снова пожал плечами.

Молодая женщина шагнула мимо Дзирта и взмахнула рукой.

– Убирайтесь, – приказала она, и светящаяся клетка развернулась и исчезла из виду. Дзирт больше не слышал всхлипываний Далии и потрескиваний голубых «прутьев», не слышал никаких других звуков из магической клетки.

– Что мне с ними делать? – вздохнула молодая женщина, изображая преувеличенное раздражение. Она повернулась к Дзирту, снова улыбнулась. – Я не могу превратить Артемиса Энтрери в драука, но, уверена, сумею найти другие способы подвергнуть его пыткам.