Маэстро
Шрифт:
В тот момент, когда он очутился внизу, Ивоннель сняла чары с Дзирта.
– Они оба будут сражаться от имени Ллос, – пробулькала Йиккардария. – Но только один из них знает это.
Дзирт протянул руки к Закнафейну, своему отцу, великому воину, который умирал на алтаре, истекая кровью.
Рука Дзирта прошла сквозь тело отца и коснулась алтарного камня, и он отпрянул. Окружавшие его фигуры, его семья – умирающий отец, мать-убийца, три сестры-жрицы, служанки Ллос, особенно Вирна, которая, как показалось Дзирту,
Но Вирна была призраком. Они все были призраками. А потом все они исчезли.
А Дзирт остался стоять на коленях перед алтарем, пристально глядя на собственную руку, которая прошла сквозь тело Закнафейна. Рука эта была в крови.
И тогда Дзирт все понял. Да, руки у него были по локоть в крови. Он явился причиной падения Дома До’Урден, из-за него принесли в жертву Закнафейна, который по доброй воле лег на алтарь вместо своего сына.
И ради чего все это?
Когда-то он спас эльфийскую девочку. Его принципы, его совесть требовали этого, но он все равно убил ее, позже. Она пришла, чтобы расправиться с ним, и погибла от его руки.
Но какое это имело значение? Что вообще теперь имело значение? Какую ценность представляли его принципы, если он просто пытался загородиться ими, словно щитом, от неумолимого течения времени?
Каким же глупцом он был, оставшись один, отчаянно цепляясь за образы своих «возродившихся» друзей, которые, как он теперь знал, были всего лишь миражом, иллюзией, обманом!
Дзирт утратил почву под ногами. Он почувствовал себя так, словно вся его жизнь была ложью или безнадежной попыткой свалить статуи драконов, которые восстанавливались, если ему каким-то образом удавалось разбить одну из них.
Он не мог победить.
Тогда зачем сражаться?
Он глубоко вздохнул. В этот момент он почувствовал, что за спиной у него движется что-то – кто-то, – и, оглянувшись, увидел воина-дроу, Тиаго Бэнра, который, паря в воздухе, опускался на пол. Приземлившись в нескольких шагах от Дзирта, он приготовил меч и щит.
– Зачем ты пришел? – спросил его Дзирт. – Почему сейчас?
– Чтобы убить тебя, конечно же. Чтобы закончить то, что должно было закончиться в туннелях К’Ксорларрина.
Дзирт снова посмотрел на собственную руку и негромко хмыкнул. Рука по-прежнему оставалась в крови – кровь никогда не удастся отмыть.
– К’Ксорларрин, – прошептал он. – Гаунтлгрим.
А был ли это действительно Гаунтлгрим? Какая разница?
– Может быть, мне лечь на алтарь и позволить тебе пронзить себя мечом? – съязвил Дзирт, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к Тиаго.
– Исход будет тот же самый. Хотя я предпочел бы сразиться с тобой снова.
Мысли Дзирта устремились обратно, туда, в Гаунтлгрим, где происходил поединок. Он уже поверил, что одолел Тиаго, едва не убил его, когда вмешалась Дум’вилль с тем самым страшным мечом, который теперь принадлежал Джарлаксу.
– Я
Дзирт лишь пожал плечами и предоставил Тиаго пребывать в плену собственных заблуждений.
Он выхватил мечи, и, как только клинки покинули ножны, Дзирт представил себе Закнафейна, лежащего на этом самом алтаре, в этой самой часовне, представил, как его отца приносят в жертву злобной богине, от имени которой сейчас выступал Тиаго.
Дзирт, выполняя привычные движения, взглянул на Ледяную Смерть и Сверкающий. Столько воспоминаний!
Он улыбнулся, вспомнив дракона, чьим именем был назван меч, который он держал в правой руке, вспомнив невероятный бросок Вульфгара. Варвар совершил неожиданный ход: сбил с потолка пещеры огромную сосульку, и сосулька эта пронзила вирма насквозь.
Но затем он заставил себя сосредоточиться на образе Закнафейна, умиравшего на алтаре вместо него. Умиравшего… Закнафейн убит… из-за Дзирта… по велению жестокой Ллос…
Тиаго, назвавший себя воином Ллос, прыгнул на него.
Охотник ждал.
Тиаго начал поединок свирепым броском, толкнул Дзирта щитом, намереваясь отбросить его на алтарь.
Глядя со стороны, можно было решить, что Дзирт не готов к нападению, однако он оказался быстрее. Стремительно, как молния, он бросился влево, вынудив Тиаго резко остановиться и развернуться, и меч его описал широкую дугу, чтобы удержать следопыта на расстоянии.
Тиаго на мгновение нахмурился, взглянув на своего противника. Дзирт был готов к бою; он скрестил перед собой клинки, склонил голову. Когда противник поднял голову и Тиаго взглянул ему в лицо, в эти лиловые глаза, увидел эту кривую усмешку, он осознал истину.
Дзирт не боялся смерти.
Тиаго осторожно двинулся вперед, ткнул перед собой Видринатом.
Дзирт, не торопясь, ловким движением оттолкнул меч в сторону, сначала влево, потом вправо и, в свою очередь, атаковал – но скорее для того, чтобы увидеть, как будет реагировать Тиаго, чем в надежде ранить его в самом начале боя. Таким образом они прощупывали друг друга, несколько раз поменялись местами, несколько раз клинки их скрестились, и лишь единожды Дзирт вытянул Ледяную Смерть достаточно далеко перед собой и достаточно быстро для того, чтобы вынудить Тиаго выставить щит.
Но щит и изогнутый меч едва коснулись друг друга, и Дзирт убрал клинок прежде, чем противник успел активировать магию Орбкресса и «захватить» его оружие. Дзирт, отпрянув, снова развернулся вокруг своей оси и нанес удар в надежде на то, что Тиаго недооценит его. Он прекрасно помнил, что произошло во время их последнего поединка.
Дзирт был знаком со свойствами этого щита и, как ему казалось, представлял, каким образом Тиаго его использует.
Прекрасный меч Тиаго парировал следующий выпад противника; ловкий мастер оружия стремительно бросился вперед, несколько раз ткнул клинком из-за своего щита и заставил Дзирта попятиться.