Мафия
Шрифт:
— Как хорошо, — млел Киреев. — Я тебя не променяю ни на какую молодуху.
— Телки они и есть телки, — посмеялась Капочка, демонстрируя свое умение в телесных утехах, в которых была искусна и неистощима.
А к утру они напились до бесчувствия.
От гостиницы до областной прокуратуры было всего три квартала, так что не приходилось пользоваться услугами городского транспорта.
В то утро Дагурова, как обычно, спешила на свое рабочее место, погруженная в мысли. Прохожих было мало. Ольга Арчиловна почему-то обратила внимание на
И вдруг что-то просвистело возле головы Дагуровой, с треском разорвавшись на брусчатке тротуара между ней и коляской.
Ольга Арчиловна даже не успела испугаться. А когда увидела ком земли, обвитый корнями, с обломанным пышным кустом гортензии, и распавшийся на осколки и черепки цветочный горшок, инстинктивно бросилась к коляске.
С малышами было все в порядке.
Их мать, на мгновение оцепенев, очнулась и, грозя кому-то вверх кулаком, разразилась бранью.
— Ну гады! Я вам покажу!
— Скорее идемте! — ухватилась за коляску Ольга Арчиловна и силком потащила женщину вместе с детьми подальше от злополучного места.
— Пьянь! Алкоголики! — продолжала кричать молодая женщина, оглядываясь на пустые балконы многоэтажного дома.
Ни из одного окна даже не выглянули.
— Детишки не испугались? — спросила Дагурова, когда они отошли на порядочное расстояние. О себе она почему-то не думала.
— Слава Богу, — придирчиво оглядела своих чад мамаша. — А если бы в коляску?! — Она содрогнулась от страшного предположения. — Убила бы своими руками! — И снова погрозила неведомо кому.
— Впредь держитесь подальше от домов, — посоветовала ей следователь.
— Скоро вообще нельзя будет ходить по улицам из-за алкашей, — возмущенно откликнулась мамаша.
Почему вину за происшествие она валила на любителей выпить, Ольга Арчиловна так и не поняла. Ведь горшок мог уронить нечаянно и трезвый человек, ребенок…
Войдя в прокуратуру, следователь направилась к лифтам. Их было два. Дагурова нажала кнопку одного из них — он не работал. Хотела было вызвать другой, но проходящий мимо пожилой человек, хромой и с палкой, в форме младшего советника юстиции, заметил:
— Этим пользоваться нельзя.
— Почему? — не поняла следователь — Тоже не в порядке?
— Для хозяина, — пояснил мужчина и застучал палкой по лестнице.
Дагурова удивилась, но тут услышала сзади:
— Привет москвичам!
В вестибюле появился Гурков.
— Здравствуйте, Алексей Алексеевич, — ответила следователь.
Прокурор области нажал кнопку «своего» лифта, дверцы раздвинулись.
— Милости прошу, Ольга Арчиловна, — гостеприимно предложил Гурков.
«Для столичных, выходит, делается исключение», — усмехнулась про себя следователь, а вслух сказала:
— Спасибо, предпочитаю пешком.
— Тренируете сердце? Ну-ну, —
Ему нужно было на второй этаж.
Дагурова поднялась на четвертый. Возле кабинета уже поджидал Латынис. Когда они вошли в комнату, Ольга Арчиловна рассказала про лифт. Оперуполномоченный покачал головой:
— Неужели еще сохранились такие динозавры из застойных времен?
— Сколько угодно, Ян Арнольдович. Ольга Арчиловна поведала ему и о происшествии с цветочным горшком, постаравшись вложить в свой рассказ как можно больше юмора.
— Где это произошло? — помрачнел Латынис.
— За углом, — пояснила Дагурова. — Девятиэтажка, на первом этаже булочная…
— Вот вы шутите, — укоризненно произнес подполковник, — а тут дело серьезное.
— Вы так считаете? — растерялась следователь.
— Уверен, — твердо сказал оперуполномоченный. — Это первое предупреждение. Если не попытка…
Ольга Арчиловна вспомнила аварию, в которую попал Чикуров, охоту за ним под водой…
— Я настаиваю, чтобы вы перешли в мою гостиницу, — продолжал Латынис.
— Вы же сами говорили: совсем захудалая, ни комфорта, ни удобств.
— Черт с ним, с комфортом! Безопасность важнее. И еще. Вы звонили из номера своему начальству?
— Нет, а что?
— Понимаете, очень подозрительно, что вас поместили в тот же номер, где жил Игорь Андреевич. Теперь-то уж он уверен, что все сведения, сообщаемые им в Москву, становились известными здесь. Тем, кому знать их было категорически нельзя.
— Игорь Андреевич мне этого не говорил.
— Не знал, что судьба забросит вас в Южноморск. Да еще в самое пекло, в котором он сам сварился… Чикуров, между прочим, просил передать, чтобы вы пользовались только телефоном-автоматом, говоря с Москвой.
— Вы меня убедили, — сказала Дагурова. — Завтра же поменяю гостиницу.
Не завтра, а сегодня, — настаивал Латынис.
— Хорошо, Ян Арнольдович. И насчет переговоров учту…
— Вчера вас разыскивал эксперт, нашел?
— Нет. А что, уже готово заключение?
— Не знаю. Очень странный человек. Я говорю ему, что вместе с вами из Москвы по одному делу, а он не доверяет. Лично, сказал, хочет встретиться с Дагуровой.
— Я заметила, многие здесь испуганные.
— Я тоже обратил внимание… Теперь о Хинчуке. Скажите, что вы о нем думаете?
— Тут не думать надо, а проверять. Не верю я его заключению. Вчера ознакомилась с делом Ларионова и обратила внимание, что заключение о смерти Скворцова, ну, того, директора магазина «Детский мир», что проходил по делу Киреева, тоже давал Хинчук.
— Что вас настораживает?
— Видите ли, Ян Арнольдович, Скворцов пожелал исповедаться во всех своих грехах. И внезапно умер. Инфаркт…
— Хотите сказать — инфаркт ли?
— Вот именно. А для этого, как вы сами понимаете, нужно…
— …произвести эксгумацию трупа, — закончил за следователя Латынис.