Мафия
Шрифт:
Взлетели в ночь. Внизу быстро растворились московские огни. Замученная, издерганная за последние дни Дагурова заснула. Очнулась в полете лишь один раз, когда разносили еду. Курицу, какие-то закуски и чай.
Дагурова отказалась: кто ест среди ночи? Да и перед отъездом Виталий устроил такие пышные проводы, словно жена улетала по крайней мере на год. Дагурова проспала три с небольшим часа, пролетев над половиной Европы, и проснулась окончательно, когда совершали посадку в римском международном аэропорту имени Леонардо да Винчи, что было отмечено аплодисментами его соотечественников.
Первый незнакомый ритуал, с которым Ольга Арчиловна столкнулась на итальянской земле.
Местная таможня действовала так, словно ее и не существовало. Чемоданы не проверяли. У Ольги Арчиловны он был маленький, скромный, она взяла его в руку и понесла. У большинства иностранцев саки были вместительные, как шкафы, яркие, с нашлепками известных отелей. Но никто не надрывался, таская их, везли на легких удобных тележках. Попутчики Дагуровой как-то быстро рассосались, и она осталась одна в огромном помещении аэропорта. Поражала чистота, несуетность и тишина. Даже машины по уборке мусора, которыми управляли служащие в спецовках, и те двигались бесшумно. Несмотря на поздний час, работали магазинчики, продающие сувениры, газеты и всякую всячину, сияли бары.
Ольга Арчиловна остановилась посреди зала, раздумывая, что делать. Прежде всего ее волновал вопрос, где можно узнать, когда будет ближайший самолет до Палермо и в каком окошке закомпостировать билет. Указатели на английском и итальянском языках, одинаково ей недоступных. Дагурова обратилась к даме средних лет и попыталась объясниться с ней жестами: расправила руки наподобие крыльев и приговаривала: «Палермо, Палермо»… Иностранка некоторое время смотрела на нее непонимающе, потом, улыбнувшись, закивала: «А, Палермо!»
Она подвела Ольгу Арчиловну к какой-то стойке, раскрыла буклет, ткнула пальцем в карту острова Сицилия с городом Палермо и стала что-то лопотать по-французски.
— Спасибо, спасибо, — грустно кивала Дагурова. — Но я не понимаю.
Француженка и сама почувствовала тщетность своих усилий.
— Простите, вы из России? — услышала рядом с собой Ольга Арчиловна.
Возле них остановился высокий худощавый мужчина лет пятидесяти.
— Да-да! — обрадовалась следователь чистому русскому языку. — Мне вас просто сам бог послал. Понимаете, первый раз за границей…
— И я…
— А откуда сами?
— Из Харькова.
— Вот и хорошо, — заулыбалась Дагурова. — Вместе все-таки легче.
— Вместе?.. — повторил соотечественник, как-то странно глянув на нее. — Тоже в Штаты?
— Нет, — ответила Дагурова, смутно догадываясь, кто перед ней. — А вы, выходит, в Америку… И надолго?
— Навсегда.
Точно — это был эмигрант.
До чего же сильны в нас заскорузлые стереотипы. Первый импульс Дагуровой был отойти прочь. Однако разум тут же запротестовал. Ну решил человек поселиться в другой стране. Что в этом плохого?
— Какие у вас проблемы? — заметил замешательство Ольги Арчиловны, ушел от обсуждения этой темы мужчина.
Она пояснила, что в Риме транзитом и хотела бы зарегистрировать билет на ближайший рейс в Палермо…
— Постойте тут, —
Вернулся он очень скоро и подробнейшим образом проинформировал бывшую соотечественницу: она могла улететь на Сицилию в одиннадцать по-местному, а для этого нужно в такой-то час подойти к такой-то стойке…
— К сожалению, — закончил он, — не могу вам больше уделить времени — у меня скоро самолет на Нью-Йорк. Счастливого пути!
— До свидания, — только и ответила Дагурова.
Она долго смотрела ему вслед. В душе остались неловкость и стыд. Человек проявил исключительное внимание, а у нее даже не нашлось несколько теплых слов поговорить, расспросить, о семье, о том, что он оставил на Родине. Ведь Дагурова оказалась последней, кто напомнил о ней перед дорогой в неизвестность…
Тут Ольга Арчиловна по-настоящему ощутила, что она за границей одна-одинешенька. Вынула записную книжку и нашла телефон советского посольства. Однако подумала: стоит ли беспокоить его сотрудников среди ночи? Речь идет о каких-то четырех-пяти часах. И потом, пока за ней пришлют машину, пока устроят на ночлег, тут же снова отправляться в аэропорт. И решила: овчинка выделки не стоит. Как-нибудь перекантуется.
В здании аэровокзала находиться не хотелось. Быть в Риме и не подышать его воздухом, не взглянуть на Вечный город!..
Она вышла на привокзальную площадь. Стояла теплынь. Черная южная ночь была подсвечена мириадами электрических огней. Они выплеснулись далеко-далеко. Вокруг было несметное количество автомобилей. Удивляло, как они умещались на стоянке и шоссе.
Дагурова решила немного прогуляться. Неподалеку шла какая-то стройка. Справа возвышалось нечто наподобие подвесной дороги. Из разговора двух иностранцев (тоже, видимо, транзитников), говорящих по-английски, Ольга Арчиловна разобрала слово «метро». Затем она увидела памятник. Знакомый профиль, могучий величественный лоб…
«Господи! — вдруг ударило ей в голову. — Так это же и есть Леонардо да Винчи!»…
Великий творец безмолвно взирал на создание рук человеческих, грустя, наверное, о том, что слишком много вокруг бетона, стекла, асфальта и железа. А может, наоборот, гордился — он сам был из тех, кто предрекал и двигал прогресс.
Дагурова не заметила, как отошла от аэровокзала метров на триста. Вдоль дороги возвышались пальмы. Вдруг она испугалась. Ведь не где-нибудь, а в Италии. После нескончаемых сериалов «Спрута» и других фильмов про мафию Дагуровой померещилось, что за пышными кустами таятся лихие молодчики с автоматами. Ольга Арчиловна поспешно повернула назад.
В тихом просторном зале она снова почувствовала себя в безопасности. Наваливалась усталость, в глаза словно сыпанули песка — так захотелось спать. Внимание привлекла длинная лавка у стены, сидение и спинка которой были выполнены из толстой проволоки, покрытой белым пластиком. Лавка была малоудобна для сна. Мешали подлокотники, как у сидений в наших кинотеатрах. Но другого ничего не было. Не думая, прилично это или нет, Ольга Арчиловна присела и тут же заснула, на всякий случай приготовив деньги: вдруг запросят плату.