Маг-целитель
Шрифт:
Пропев первые строки, я запел дальше. Шторм ослабел, и не на миг, как раньше. Я пел и пел, а ветер становился все тише, волны — ниже, и в конце концов через некоторое время можно было уверенно сказать, что идет дождь. А потом и дождь прекратился, и тучи умчались к западу. На поверхности моря заплясали солнечные блики, матросы радостно закричали «ура» и стали подбрасывать вверх свои шапочки. Я закашлялся и прервал песню.
— Дайте же попить! У меня горло пересохло!
Помощник капитана бегом бросился выполнять мою просьбу, на ходу крича от радости.
Даже
— А что, если колдунья снова нападет, чародей?
— Придется снова спеть, — прокаркал я. — Мне вас очень жаль. Ну дайте же напиться скорее!
Мысленно я вознес благодарственную молитву святому Брендаму — ирландскому моряку, которой отправился исследовать Атлантику в утлой лодчонке и, видимо, открыл-таки Северную Америку.
Подбежал-помощник и подал мне большую деревянную кружку, которую я с благодарностью осушил. В кружке было теплое и горькое пиво, но оно показалось мне напитком богов. И как раз в это мгновение сверху раздался громкий и радостный крик.
— Земля! — вопили матросы, взобравшиеся на мачты, чтобы распустить паруса. Они тыкали пальцами в сторону запада и кричали: — Зе-е-е-е-мля-а-а!
— И верно, земля. — Капитан прикрыл глаза ладонью и посмотрел в ту сторону, куда указывали матросы. — Значит, во время шторма у нас прямо-таки крылья отросли — это, сдается мне, Крит.
— Остров! — крикнул впередсмотрящий, но матросы все равно радовались.
— Земля — она и есть земля, — заключил капитан, снова напуская на свою физиономию маску суровости. — Вы нам заплатили, чтоб мы вас отвезли на остров, подальше от Аллюстрии? Вот вам остров.
— Все верно. Будем считать, что условия договора выполнены, — ответил я.
Я понимал капитана, мне и самому не хотелось бы еще раз подвергать его и команду опасности. Да и сам я после всех испытаний приобрел стойкую неприязнь к морским прогулкам. «В следующий раз, — решил я, — надо будет воспользоваться ковром-самолетом или еще чем-нибудь в таком духе».
— У меня только вот какое предложение. Вы нас высадите, а потом, может быть, отыщете какой-то другой остров? Нужно же дать Сюэтэ время забыть, кто нас сюда доставил.
Лодку нещадно качало. Что говорить — шторм ведь только-только унялся. Жильбер с Анжеликой по-прежнему были зелененькие, но все-таки взяли себя в руки и вежливо простились с капитаном и командой. Матросы подняли крик и дружно помахали нам руками. Не сомневаюсь — пара-тройка из них отлично помнили, кто именно повинен в том, что колдунья наслала шторм на их корабль. Но все же для большинства матросов я остался героем, который всех их спас.
А потом корабль исчез за горизонтом, я отвернулся и начал грести. Нам и парус-то был не нужен. Волны сами несли нас к острову. И веслами я работал больше от нечего делать.
Но вот лодка ткнулась носом в песок. Я выпрыгнул на мелководье, утешая себя тем, что джинсы скоро высохнут, и всем весом налег на корму. Жильбер что-то пробурчал
— Вот спасибо, господин Савл, — отплевываясь, поблагодарил меня сквайр. — Поддержи меня так, чтобы я не падал.
И Жильбер, полный решимости, пошел по дну к корме.
— Послушай, — попытался я удержать его, — морская болезнь — она и есть морская болезнь, как на нее ни смотри. Ты же не должен...
Жильбер крякнул, навалился на корму, и шлюпка. взбороздив песок, выехала носом на берег. Жильбер уцепился за борт, тяжело дыша и отфыркиваясь.
— ...Доводить себя до изнеможения, — закончил я начатую фразу, стараясь при этом не смотреть на Жильбера.
Жильбер отчаянно держался за борт. Руки его на миг ослабели, он дышал, как выброшенный на берег кит.
Анжелика в один миг перескочила через планшир и наклонилась к сквайру.
— Ты изнемог? — участливо спросила она, хотя сама имела далеко не самый лучший вид. — Будь мужествен, храбрый сквайр! Все... все... пройдет!
Жильбер выпрямился.
— Ваш прекрасный пример вселяет в меня мужество, госпожа. — Он попробовал выбраться на берег, но побоялся отпустить планшир.
— Что это... за местность, чародей?
— Такая местность, — пожал я плечами. — Камни да колючки. Не самый гостеприимный из пляжей.
Берег был усыпан галькой. За узкой полосой пляжа ступенями вздымались скалы, напоминая скамьи в амфитеатре. За этой «лестницей» виднелась каемка травы, а выше кое-где попадались редкие, невысокие и корявые деревца. Такие же деревца или чуть пониже громоздились с горем пополам в расщелинах скал, соседствуя с валунами и жалкими кустиками.
— А что... тут людей вовсе нет, что ли?
— Я их по крайней мере не вижу. — Я склонил голову набок и прислушался к гомону чаек. — И не слышу, — добавил я.
Тут из-за скалы выпрыгнул горный козел, встал на камень и заблеял.
— Ну вот, — произнес я обрадованно, — какая-то живность тут все-таки имеется. Пошли, братцы. Поглядим — может, источник разыщем. Нужно немного передохнуть и собраться с силами, прежде чем мы отправимся на поиски острова Тимеи.
— Ага, — вяло пробормотал Жильбер. — Водички попить...
Он оторвался от шлюпки и побрел за мной.
Анжелика явно пребывала в смятенных чувствах. Я видел: ей очень хочется взять под руку Жильбера. Ведь она нисколько не затрудняла бы его этим при ее-то весе — а вернее, при полном его отсутствии.
Кто сказал, что я ощутил муки ревности? Какая ревность, Бог с вами! Вам показалось.
Крысолов замкнул наше шествие. Он испуганно озирался — не доверял открытому пространству. Если Гремлин и был где-то поблизости, он не показывался.
И в общем-то правильно делал, как вскоре выяснилось. Не успели мы одолеть и трех каменных ступеней, как из-за скал и кустов бесшумно вышли и встали полукругом, преградив нам путь, с десяток мужчин. Они встали, уперев руки в боки.