Маг
Шрифт:
Тут раздался слабый хлопок и мой двойник исчез. Мы втроем уставились на пустой пенек.
– Да! Точно… – радостно донеслось со стороны пенька. – …Именно таким я и был! Вот, оказывается, какой я абориген!
– Дяденька… вы где? – Данила очень точно выразил мучивший нашу компанию вопрос.
– Как это где? Я здесь… Нет, я везде… – И вокруг нас раздался довольный, радостный смех.
– Значит, ты все-таки не имеешь материального воплощения, – сурово констатировал я.
– Нет, я имею материальное воплощение! Это просто вы не имеете
Я глянул вниз и увидел, что шерсть у Ваньки на загривке поднялась дыбом, и он, припав брюхом к траве, крадучись обходит нас с Данилой по кругу, внимательно поглядывая по сторонам. При этом кот, казалось, готов прыгнуть в любую из сторон. Глаза его горели охотничьим азартом.
– Вань, оставь его в покое, он мирный, – попросил я кота, и тот, с сомнением поглядев на меня, прекратил свою охоту.
– Вот что, – обратился я к пустому пеньку, где раньше располагался мой двойник. – Ты, конечно, занятный тип но нам необходимо продолжать свою дорогу. Если хочет можешь проводить нас немного. В пути и поговорим. Мне кажется, нам есть что друг другу рассказать…
– А идите! От меня вы все равно не уйдете, а мне с вами интересно. Ты еще обещал мне имя придумать! Мы тронулись дальше по своей тропе.
– Ну, чтобы имя придумать, надо получше тебя узнать. Вот ты, например, где обитаешь?
– Я? Я обитаю в этом мире!
– Ну это понятно, а где именно?
– Именно в этом мире!
– Нет! В каком конкретном месте этого мира?
– А ни в каком конкретном месте. Я же говорю – живу в этом мире!
– Что, сразу во всем мире? – Я довольно усмехнулся своей шутке, представив самого себя, рассеянного по всему миру.
– Именно – сразу во всем мире! – бодро заявил невидимка, чем привел меня в некоторое замешательство.
– Я прекрасно знаю… нет, чувствую, все, что в моем мире происходит. Я, к примеру, сразу почувствовал, когда вы здесь появились.
– То есть я правильно понял, что ты находишься сразу во всех местах своего мира? – Только задав вопрос, я понял, насколько по-идиотски он звучит. И тем не менее не удивился, получив ответ:
– Точно, сразу везде, во всех местах.
– Ты что же, можешь знать, чем занимается в данный момент каждый житель этого мира?
– Конечно!
Он был очень доволен собой.
Несколько минут мы шагали молча, обдумывая услышанное. Затем Данила задал неожиданный вопрос:
– Ты сказал, что никогда не встречаешься и не разговариваешь с людьми своего мира. А почему ты с нами заговорил?
– Да вы такие странные. Не такие, как другие такие же…
Я, усмехнувшись, пробормотал:
– Ну ты и выражаешься. «Вы не такие, как другие такие же…» Называется – загнул силлогизм…
– Кто такой силлогизм? – тут же откликнулся голос рядом со мной.
– Это такой… термин… Да ладно, не будем заползать в дебри языкознания… – Мне не хотелось развивать эту тему. –
– Ну как тебе сказать. В моем мире много таких, как ты или маленький колдун. Только они не такие. Они все… как же… ну не пахнут, нет… они… понимаешь… рядом с ними всегда чувствуешь, что они готовы принять другой вид. Один, два, три, восемь или сколько-то там других обличий. Вот!… – Он облегченно вздохнул, явно довольный тем, как хорошо сумел все объяснить. – А когда я рядом, они принимают другой вид легко и весело. А вы! Я сразу учуял, что вы не можете изменить свой облик…
Тут он неожиданно замолчал, но я чувствовал, что он все еще находится рядом с нами. И верно, через несколько минут он как ни в чем не бывало продолжил:
– Нет, маленький колдун, пожалуй, сможет принять другой облик. И не один… А ты, Белоголовый, ничего с собой сделать не можешь! – Его радость была неприкрытой.
– Нашел повод порадоваться… – недовольно буркнул я про себя, а затем вернул его к интересовавшей меня теме: – Значит, таких, как мы, неспособных менять обличье, в этом мире больше нет?
– Есть… – Теперь он был явно рассержен.
– Да? И кто же это?
– Это такие странные существа. Они сами отказываются от возможности менять облик. Они идут в одно место, которое все называют Некостин. В этом Некостине построили Храм. В Храме живет… Я не знаю, как его зовут на самом деле, но все, кто там бывает, называют его Единым-Сущим…
При этом имени я встал как вкопанный и у меня по спине пробежали мурашки. Я почувствовал, как дрогнула рука Данилы в моей ладони.
«Похоже, Данила, мы с тобой вернулись в тот же мир, из которого уже однажды сбежали!» – подумал я про себя, но промолчал.
Нервно вздохнув, я двинулся дальше. Рядом молча топтал дорогу Данила. Все-таки мальчишка обладал огромной выдержкой.
– Но это не настоящее имя, – продолжал между тем наш новый знакомый. – Так вот, этот, которого называют Единым-Сущим, отбирает у некоторых из тех, кто приходит к нему в Храм, способность менять облик. После этого от них так воняет… страхом! Фу!
– А мы, значит, не похожи на тех людей, которых лишили способности менять облик?
– Конечно!
– И чем же?…
– Ну, понимаешь, те… они… как сказать… они не целиковые… не полные…
– Ущербные?… – подсказал я.
– Точно!… Ущербные… – Он словно пробовал слово на вкус. – А вы как раз не ущербные. Во-первых, вы веселые, а во-вторых, что-то ищете. А те ничего не ищут. Те уже все нашли.
– А ты видел этого самого Единого-Сущего? – задал я весьма интересующий меня вопрос. – Какой он?…
– Он… – голос помолчал, – он не может менять свой облик, но может… притвориться изменившимся! Он даже может притвориться не только животным, но и другим человеком или вещью. Он – колдун… Он – злой колдун! Он забирает чужую способность меняться и прячет ее для себя. Он эту способность… ест, нет… поглощает! Вот!