Магический мир
Шрифт:
Беда была в том, что я никак не мог избавиться от ощущения чьей-то ледяной руки у себя на плече.
Поэтому я рассказал обо всем Мэри.
В комнату вплыла тетя Джойс с огромным кульком домашних мюслей. Это блюдо имело вид засохших кроличьих отходов и вкус картона. Но я все равно это съел. Забавно получается: еще вчера Стрингеры возглавляли мой список самых противных в мире вещей, обогнав даже дыру в озоновом слое, кретинов-ведущих детских передач и папины потные носки. Но после сегодняшней ночи, все это показалось мне абсолютно нормальным. И тетя
Мэри должна была мне поверить. Хотела она этого или нет.
— Я ничего не вижу… — ныла Мэри. — Ты сломаешь мне руку.
— Ты же не смотришь!
Я скрутил ей руку за спину. На ее глазах выступили слезы. Тогда я протащил ее за руку через сад Стрингеров на улицу. А как еще я мог заставить Мэри выслушать меня?
— Вот. — Я показал дыру на тротуаре в том месте, где вчера стоял фонарный столб.
— Что — вот? Там нет ничего. Просто дыра.
— Вот именно — дыра! — Наши голоса становились все громче.
— Это у тебя в голове дыра! Отпусти меня, или я не знаю, что сделаю…
— Смотри, Мэри, это дыра, которая осталась после исчезновения фонаря — сразу после того, как пропала Мог. — Я содрогнулся и замолчал. Что со мной? Неужели мне все показалось? И я просто лунатик? Нет! Мэри должна мне поверить!
— Ладно, сейчас я тебе докажу! — Тот факт, что это невозможно, не останавливал меня.
— Ты свинья, Билли! — взвизгнула Мэри и, вырвав руку, лягнула меня пяткой.
Это немного остудило мой пыл. Но ненадолго. Через несколько секунд мы уже сцепились в клубок, щиплясь, царапаясь и лягаясь. Неожиданно мы споткнулись и с треском ввалились прямо в покрытые пятнами ржавчины ворота, которые тут же захлопнулись за нами. Солнце ушло.
Мы оказались за воротами дома двадцать семь.
— Мэри, ты в порядке? — спросил я шепотом.
— Ты свинья!
— Мэри!
— Из-за тебя я порезала себе ногу!
— Ну, извини…
— Свинья!
Похоже, я приземлился на крышку какого-то железного мусорного бака — чувствовался запах ржавого металла. Кромешная темнота стала медленно перерастать в грязную серость. Сад был завален разным хламом и обломками бетона. Дальше маячил неясный контур фасада дома — и сразу стало понятно, что он смахивает на надгробный памятник. Одно окно на нижнем этаже было разбито, другие же выглядели совершенно безжизненными и были покрыты вековым слоем грязи, за которым невозможно было увидеть, что там внутри.
Мэри опиралась на стену дома, придерживая ногу рукой и пытаясь разглядеть что-нибудь через разбитое окно. На свете была одна вещь, которую моя сестра любила больше, чем споры, — она просто обожала совать нос в чужие дела.
— Тьфу ты! — взвизгнула она, отскакивая от стены, за которую все еще цеплялась давно засохшая роза. — Теперь в меня вонзилась эта наглая колючка.
—
— А как же! Тут уже сто лет в обед никто не живет! Лучше помоги мне забраться в это окно, Билли. А то мне снизу ничегошеньки не видно.
Вдруг кто-то закричал. Потом еще раз. И еще раз. Мы похолодели и приросли к земле. Но этот кто-то кричал не на нас. Крик был приглушенным и доносился из… глубины дома.
— Ты… ты же не думаешь, что это она? — прошептала Мэри. От страха у нее едва не пропал голос. — Что Дженни Ганивер вернулась?
Я не ответил. Встав на цыпочки, я заглянул в разбитое окно. В комнате никого не было видно. Меня это не удивило. Но комната не была пустой…
— Открывайся! Или я не знаю, что с тобой сделаю! Сейчас же открывайся! — надрывался чей-то резкий, скрипучий голос.
Кто-то стоял к нам спиной и был почти невидим в темноте. Вероятнее всего, женщина. Хотя она скорее напоминала узел со старым тряпьем с дешевой распродажи.
— Я предупреждаю тебя… — На мгновение голос вдохнул, затем угрожающе выдохнул: — Сколько же мне пришлось скрываться среди самых темных теней в этом отвратительном мире! Сколько мелких интриг пришлось плести! Заниматься надувательством, совершать всякие глупые выходки, играть в дурацкие прятки! Тоже мне, развлеченьице! — Голос забулькал, фыркнул, и в нем появились нотки раздражения. — Хм, и однажды ты попала в этот мир. Незаметно пробралась и решила, что, спрятавшись, будешь находиться в безопасности. Но от меня спрятаться тебе не удалось! Я все равно тебя разыскала!
И теперь настало время поиграть в новые игры. Начнем с игры «А ну-ка открывайся!».
— Что это она делает, Билли? — процедила сквозь стиснутые от страха зубы Мэри. — И на кого она так кричит?
— Откуда я знаю, — прошептал я. — Я никого не вижу. Если ты сможешь замолчать хоть на минуту и послушать, может, мы что-нибудь и услышим.
Дженни Ганивер — а это действительно была она — вела себя как сумасшедшая: начала ходить по комнате подпрыгивая, лягаться, кружиться… В ее плотно сжатых руках что-то дергалось. Поднялось облако пыли, и что-то раскатисто прогремело. Женщина продолжала буйствовать, круша все вокруг и визгливо выкрикивая какие-то слова. Дыхание ее все отчаяннее сбивалось, и наконец она замолчала. Что бы ни означали ее действия — ей не удалось добиться своего.
Теперь она стояла близко к окну. И я мог видеть, что она держала в руках. Это была книга. Маленькая, в кожаном переплете.
— Ну, пожалуйста, одно только малюсенькое словечко… или крошечную картиночку… Обещаю, что на этот раз буду вести себя хорошо. — Дженни Ганивер была похожа на ребенка, с помощью уговоров выманивающего шоколадку у взрослого. По-моему, она занималась каким-то вздором. Ее руки сделали усилие открыть книгу. Книга не открылась. Руки повторили попытку. Снова неудача… Она и не открылась бы просто так. Эта книга была не из тех, которые стоят у нас на полках.