Магия огня
Шрифт:
За столами сидели подростки. Много подростков, все в форме, которая была обязательна в Святой Софии: синяя клетчатая юбка и верх того же "морского" типа; свитер; закрытая трикотажная рубашка; жилет.
Они напоминали девчачью армию в синем.
Книги и записные книжки лежали на столах перед ними, а также рядом стояли работающие ноутбуки. Уроки начинались только завтра, а эти девочки уже начали учиться. Совет был прав: эти девушки серьёзно относились к учёбе.
— Ваши одноклассники, — спокойно сказала Фоли. Она пошла через проход, который делил комнату на две половины, я шла позади нее, а мое плечо уже начало
Первой была блондинка с волнистыми волосами, которые опускались до ее плеч, ободком служила чёрная кожаная лента. Она изогнула бровь, когда я проходила мимо, а две брюнетки за столом наклонились к ней, чтобы что-то шепнуть на ухо. Сплетницы. Я быстро сделала вывод, что блондинка была лидером этой компании.
Вторая девочка, сидящая с тремя ученицами помладше, была определенно не прихвостнем этой королевны. Ее волосы тоже были белокурыми, но концы её короткой причёски были тёмными. Её ногти были покрыты чёрным матовым лаком, а на одной стороне носа сверкало серебряное колечко.
Учитывая то, что я видел ранее, мне показалось странным, что Фоли не задала девушке взбучку, но мне самой это понравилось.
Она подняла свою голову, когда я проходила мимо, ее зеленые глаза встретились с моими коричневыми.
Она улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.
— Вам сюда, — указала Фоли. Я заторопилась, чтобы успеть за ней.
Пройдя по проходу, мы попали на другой конец комнаты, потом нырнули в коридор. После еще нескольких поворотов и небольшой узкой лестницы, Фоли остановилась около деревянной двери. Она кивнула головой на ключ, висящие на моей шее.
— Ваша комната, — сказала она. — Спальня — первая комната справа. У вас три соседки, с которыми вы разделите комнату отдыха. Уроки начинаются в восемь двадцать завтра утром. Расписание вложено в учебники. Я так поняла, вы увлекаетесь искусством?
— Я люблю рисовать, — ответила я. — Иногда красками.
— Да, обучение улучшит ваш навык. Вам предстоит изображать фантастические, воображаемые миры и нереалистичные существа, но у вас, кажется, уже есть опыт. Мы записали вас в класс искусств. Вы начнете посещать эти дополнительные занятия в течение следующих нескольких недель, как только наш преподаватель появится. Ожидается, что вы будете посвящать столько же времени этим занятиям, сколько и обычным урокам. Очевидно, она оттарабанила правила, в которые следовало меня посвятить, точно по инструкции.
— Ещё вопросы?
Она снова это сделала. Она спросила: "Ещё вопросы?", хотя прозвучало это так: "У меня больше нет времени на всякую ерунду".
— Нет, спасибо, — сказала я, и Фоли кивнула головой.
— Отлично, — с этими словами она развернулась и ушла, а эхо её шагов ещё звучало в прихожей.
Я выждала, пока она не ушла, затем вставила ключ в замок и повернула его. Дверь открылась, и я попала в маленькое круглое помещение - комнату отдыха. Перед небольшим камином располагалась кушетка и кофейный столик, виолончель подпирала противоположную стену, а четыре двери, как я поняла, вели к спальням.
Я подошла к самой крайней правой двери и, сняв ключ с шеи, вставила его в замок. Когда он щелкнул, я открыла дверь и включила свет.
Это было маленькое, но опрятное место с одним маленьким
Я закрыла дверь, ведущую в комнату отдыха, затем положила сумку на кровать. Хотя в комнате и была мебель, она всё равно казалась пустой. И даже выложив свои вещи из сумки, я вряд ли буду чувствовать себя как дома.
Мое сердце сжалось от этой мысли. Мои родители отослали меня в школу-интернат. Они выбрали Мюнхен и исследование творчества какого-то дурацкого философа, вместо художественных выставок, "званых" обедов, вещей, о которых они частенько любили поговорить и похвалиться.
Я села рядом с сумкой, вытащила сотовый телефон из переднего кармашка, открыла его и посмотрела на время. Сейчас было почти пять часов в Чикаго, следовательно, полночь в Мюнхене, хотя они, вероятно, были ещё на полпути к Атлантике. Я хотела позвонить им, услышать их голоса, но, так как это не было выходом, я решила написать сообщение: “Уже в своей комнате”. Это, конечно, немного, но они будут знать, что я добралась благополучно, и, я думаю, они позвонят, когда смогут.
Закрыв телефон, я пялилась на него около минуты, пока из глаз не потекли слёзы. Я попыталась остановить их, ведь не хотелось, чтобы я рыдала в первый час жизни в Святой Софии, в первый час моей новой жизни.
Правда, так или иначе, слёзы всё равно текли по щекам. Я не хотела быть здесь. Не в этой школе, да и вообще не в Чикаго. Если бы я не думала, что они отправят меня обратно, я бы воспользовалась кредитную карточкой для "критического положения", которую мама дала мне, купила билет и полетела бы обратно в Нью-Йорк.
— Полный отстой, — пробормотала я, аккуратно вытирая слёзы, стараясь не размазать чёрный карандаш вокруг глаз.
Послышался быстрый стук в дверь, и она распахнулась. Я обернулась.
— Планируешь своё спасение?
– спросила девочка с кольцом в носу и черными ногтями, стоящая в дверном проёме.
Глава 2
— Серьезно, ты выглядишь сильно подавленной, — сказала она и вошла.
Ее стройную фигуру было едва возможно различить из-за шотландской юбки и не по размеру огромной трикотажной рубашки Cвятой Софии, на ее ногах красовались трико и овчинные ботинки. Девушка была примерно моего роста — метр семьдесят или около того.
— Спасибо, что постучала, — сказала я, сильно растирая черные разводы под глазами.
— Я делаю то, что могу. И ты все размазала, — подтвердила она.
Девушка подошла ко мне и без предупреждения подняла мою голову вверх за подбородок. Она наклонила голову и, нахмурившись, посмотрела на меня, затем потерла большими пальцами нижние веки.
Я с изумлением посмотрела на нее. Закончив, она уперла руки в боки и стала рассматривать свою работу.
— Неплохо. Мне нравится жидкая подводка для глаз. Чуть-чуть испорченности, чуть-чуть готичности, и это определенно тебе идет. Кстати, тебе стоит подумать о водостойкой подводке, — она убрала руку. — Я — твоя соседка по комнате, Скаут Грин[1]. А ты — Лили Паркер.