Магия сердца
Шрифт:
– Я вижу, что озеро очень глубокое, – заметила Сефайна, чтобы переменить тему. – Вы купаетесь в нем?
– Да, и часто, – ответил герцог. – Во всяком случае, это проще, чем пытаться принять ванну в доме.
Снова в его голосе прозвучало страдание, и Сефайна поспешила сказать:
– Вы просто счастливец. Я всегда мечтала научиться плавать, но мама говорила, что купаться в Уике мне было бы неприлично, потому что вокруг всегда люди. Ну, а монахини во Флоренции пришли бы в ужас, заикнись я об этом.
– Ну,
При этих словах он отвернулся от озера. Сефайна смотрела на уток и обнаружила, что их гораздо больше, чем ей показалось издалека. Полюбовалась она и лютиками с ирисами, которыми густо поросли низкие берега.
Вдруг она заметила, что герцог идет назад к дому и последовала за ним. Она подумала, что положение, действительно, плохое, но что он словно ищет все самое скверное.
Они подходили к саду, и тут она увидела дуб-великан, который осенял бывшую аллею для игры в шары, так заключила Сефайна.
Дуб выглядел неуместным среди заросших бурьяном клумб и остатков розового сада, в центре которого сохранились солнечные часы.
Сделав еще несколько шагов, Сефайна увидела под дубом какую-то женщину. Герцог остановился и заговорил с ней.
– Добрый день, миссис Хьюинс, – сказал он. – Вы хотели видеть меня?
– Нет, ваша светлость. Я пришла сорвать парочку листьев с Магического дерева. Для моей дочки. – Помолчав, она продолжала: – Дочка-то завтра свадьбу справляет, ну, и сказала, что ей дороже всякого подарка будут эти листья, так как они принесут ей удачу и детки у нее будут рождаться здоровенькие.
Сефайна подошла к ним и увидела, что герцог улыбается.
– Неужели, миссис Хьюинс, вы правда верите, будто листья с Дуба короля Карла обладают такой силой?
– Они, ваша светлость, большой силой наделены, – убежденно ответила миссис Хьюинс. – Они же моего муженька в том году исцелили, когда доктор уже всякую надежду оставил, или вот Мэри Чане, помните ее, ваша светлость? Так она шесть лет после свадьбы порожняя ходила, а поносила на груди лист с Дуба и через девять месяцев, день в день, сына родила.
Миссис Хьюинс умолкла, чтобы перевести дух, и продолжала:
– А теперь у нее три сынка и дочка. И все они, говорит, от листьев Дуба пошли. От Дуба вашей светлости.
Герцог снова засмеялся.
– Ну, что же, ваши слова звучат очень убедительно, миссис Хьюинс. Передайте дочери мои наилучшие пожелания.
Миссис Хьюинс сделала реверанс.
– Передам, ваша светлость. И уж как она довольна будет и благодарна за подарочек, что я сорву для нее с Дуба!
– Рвите, сколько угодно, – любезно ответил ей герцог. – Так и скажите всем в деревне.
Он направился к дворцу, и Сефайна, нагнав его, попросила:
– Расскажите мне про Дуб. Почему он
– Это местное поверье, – ответил он. – Но мне он, во всяком случае, удачи не принес.
– Вы назвали его Дубом короля Карла. Карла Второго?
– Мой предок, третий граф Долуин, был преданным роялистом.
– Но что произошло? – не отступала Сефайна.
– После Реставрации, когда Карл Второй взошел на престол, одним из первых поместий, которые он навестил, был Уин-Парк.
– Как интересно! – прошептала Сефайна. – Мне бы очень хотелось перенестись в тот день!
– Мальчиком я тоже об этом мечтал, – признался герцог. – Насколько известно, был устроен великолепный праздник, и перед отъездом король Карл посадил этот дуб.
Сефайна оглянулась на могучее дерево, а герцог продолжал:
– По преданию, его величество изволил сказать: «Ты принес мне удачу, Долуин, и потому я сажаю этот дуб в надежде, что он принесет удачу и тебе и всем, кто будет укрываться в его сени».
Помолчав, герцог добавил:
– Сомневаюсь, что он действительно это сказал, но мои предки и все обитатели поместья свято верили, что было именно так и что листья Дуба короля Карла всегда и во всем помогут им.
– И они правда помогают? – спросила Сефайна.
– Вы же слышали, что говорила миссис Хьюинс, – ответил герцог. – Но, хотя Дуб принадлежит мне, для меня он ничего не сделал.
В его голосе слышалось ожесточение. «И не удивительно!» – подумала Сефайна.
Когда они вернулись, чая им не подали, и Сефайна обрадовалась, когда герцог предложил пообедать пораньше.
– Выбор блюд довольно скудный, – сказал он, – а миссис Бэнкс любит ложиться рано, и потому я обычно съедаю что-нибудь в семь.
– Да, конечно, – ответила Сефайна.
Поднявшись в свою спальню, она подошла к окну.
«Во всяком случае, вид отсюда чудесный!» – сказала она себе.
Заходящее солнце превратило озеро в расплавленное золото. За дубами небо уже алело.
«Как все тут было бы красиво, если бы он располагал нужными деньгами!» – подумала Сефайна, и ей пришло в голову, что она не вынесет, если ей целых семь лет придется наблюдать, как герцог мучается, и выслушивать его горькие тирады.
– Нет, я сумею уговорить папу, чтобы он дал мне деньги, – произнесла она вслух.
Однако она знала, что выдает желаемое за действительное, и забывает о кознях своей мачехи.
Вспомнила она, и что горечь герцога объясняется не только плачевным состоянием дворца. Если верить Изабель, он ведь был влюблен в жену французского посла.
«Надо спросить у него, – подумала она, – останемся ли мы здесь надолго или уедем в Лондон».
Наверное, будет легче, если им не придется все время видеть вокруг угрюмое запустение.