Магия сердца
Шрифт:
– Ты сделаешь так, как тебе велят, – отрезала Изабель. – Все готово, и устраивать сцены бесполезно. Этим ты ничего не изменишь.
– Но я… могу… – Сефайна собралась с силами. – Я могу… отказаться выйти… за герцога, и, конечно… папа будет на… моей стороне. Он согласится… что мне… нельзя навязывать… брак с… незнакомым человеком… почти тайный… брак!
Она говорила смело, но сердце у нее тревожно билось: она была наедине с Изабель, и никто не знал, где она.
– Я так и предполагала, что ты станешь в позу, – сказала Изабель. – Но позволю
Сефайна промолчала, и Изабель продолжала:
– Как тебе без сомнения известно, в Италии, откуда ты сейчас приехала, в аристократических семьях браки детей устраивают родители – как и во Франции, как и в Англии. И тебе следует быть очень благодарной мне, что я выбрала для тебя герцога.
– Вы выбрали! – возразила Сефайна. – Вот… что… невозможно. Почему папа… не сказал мне… за кого он хочет меня выдать? И… конечно… я не могу… венчаться в его… отсутствии.
– Ты обвенчаешься, как только мы приедем, – ответила Изабель. – А если попробуешь визжать и поднимать шум, я прикажу слугам держать тебя, пока тебе на палец не наденут кольцо!
Сефайна посмотрела на нее с ужасом. Резкий тон Изабель доказывал, что она твердо решила поставить на своем.
Но Сефайна не собиралась уступать.
– Как вы посмели… даже подумать о подобном… осквернении… таинства брака? – воскликнула она. – Я знаю, что папа, как мой опекун, должен дать согласие на мой брак, иначе он будет незаконным. Ведь я еще несовершеннолетняя.
Сефайна глубоко вздохнула и продолжала:
– Поэтому я не позволю вам… – запугать меня или… силой заставить обвенчаться с… человеком, с которым… я ни разу не говорила… которого… даже не видела.
– Ну, это дело поправимое, наговоришься после свадьбы, – возразила Изабель, и Сефайна расслышала в ее голосе злую насмешку.
– Маменька, пожалуйста, – сказала она, стараясь привести свои мысли в порядок и пробуя другую тактику. – Не будем… ссориться из-за этого. Разрешите мне… хотя бы дождаться… когда папа вернется… из Шотландии… прежде чем… обсуждать мой… брак.
На мгновение ей показалось, что мачеха готова уступить, но тут Изабель сердито сказала:
– Я могу предложить тебе выбор. Либо ты выходишь за герцога, как условлено, либо я везу тебя в ближайший приют для умалишенных и, как твоя опекунша в отсутствии твоего отца, оставлю тебя там, потому что ты сумасшедшая.
Сефайне опять показалось, что она ослышалась. Ей приходилось читать об ужасах, творящихся в таких заведениях, и о том, как жестоко, там обращаются с пациентами. Но даже одну ночь провести среди людей, потерявших рассудок, – какой ужас! Ее отец вернется через несколько недель, но и тогда Изабель может скрыть от него, где она.
Мачеха совершенно твердо решила, так или иначе от нее избавиться.
– Но зачем вам это надо? – спросила она почти со слезами.
– Потому что ты для меня обуза. Вывозить желторотую девчонку и сидеть со старухами, хотя я молода и могу срывать цветы удовольствий, как самая красивая женщина
– Но в таком случае, – возразила Сефайна, – я ведь могу не обременять вас, маменька. Я буду жить у кого-нибудь из наших родственников. Тетя Мэри меня, конечно, примет. Или дядя Грегори.
– И позволить им говорить, что я не исполняю свой долг по отношению к тебе? – спросила Изабель. – Нет, ты, действительно, сошла с ума, если думаешь, что твой отец это допустит. – Она помолчала, – Нет, Сефайна, я нашла чудесный способ избавиться от тебя, и ты бы должна меня на коленях благодарить, что выходишь за герцога, а не землекопа!
– Но почему… я… должна выйти замуж? – спросила Сефайна. – Разрешите мне вернуться в… монастырь. Я… постригусь в монахини… и больше не буду вас… обременять.
– А что, по-твоему, скажет на это твой отец? – осведомилась Изабель. – Сефайна, ты сделаешь так, как тебе велят: выйдешь за герцога и будешь рада, что тебе не достался муж похуже!
Она повысила голос и добавила язвительно:
– Возможно, тебе послужит утешением, что ему этот брак противен не меньше, чем тебе. Он влюблен в жену французского посла и поэтому, скорее всего, будет питать к тебе такую же неприязнь, как ты к нему.
– Но, тогда почему он… женится на мне? – спросила Сефайна.
– Потому что должен подчиниться мне, как и ты, – отрезала Изабель.
– Но ведь…
– Замолчи, Сефайна! – прошипела Изабель. – Словами ты ничего не изменишь. Я уже сказала тебе, что ты можешь выбирать. И если предпочтешь приют для умалишенных, я отвезу тебя туда. Но запомни, никто, и в том числе твой отец, не будет знать, где ты и что с тобой случилось!
Она словно выплевывала эти слова. Сефайна прижала ладонь ко лбу. Ей казалось, что она и правда сошла с ума и бредит.
– Собственно говоря, – продолжала Изабель, – обвинить меня в жестокости никак нельзя: положение герцогини Долуин имеет свои положительные стороны, пусть их и немного.
Злорадно усмехнувшись, она добавила:
– У герцога нет ни гроша, так что купаться в роскоши ты не будешь. Но того, что у тебя есть, хватит чтобы на время удовлетворить кредиторов. – Тон ее стал презрительно-небрежным. – И запомни: если ты попросишь денег у отца, я этого не допущу. Я молода, и, когда твой отец умрет, буду нуждаться в каждом пенсе, который успею выжать у него, чтобы вести тот образ жизни, к которому привыкла.
Сефайна ничего не ответила. Она всегда знала, что у Изабель неприятный характер, но теперь ей пришлось убедиться, что ее мачеха, женщина бесчестная и злая. И она заняла место ее матери!
Но Сефайну с детства приучали умению владеть собой, и она сумела удержать слова, рвавшиеся с ее языка, а только сложила ладони и мысленно вознесла молитву: «Господи… помоги мне… помоги… О Господи!»
Теперь карета быстро катила по почтовому тракту. Около часа они ехали так в полном молчании. Потом Изабель достала из ридикюля баночку помады и начала подмазывать губы.