Магия
Шрифт:
Лейла внимательно посмотрела на усталое лицо Дунстана и, хотя знала его характер, все равно не могла прочитать его мысли.
— А что будет с твоим турнепсом? — спросила она.
— Турнепс будет расти без меня. А садовники знают, как ухаживать за твоими цветами. Есть вещи поважнее турнепса и роз. У меня нет будущего, если я не восстановлю свое честное имя, тем более сейчас мне это необходимо, как никогда.
Он посмотрел на нее в ожидании ответа.
— Сезон сейчас в самом разгаре, — медленно проговорила она, наблюдая за выражением его
Она ощутила упорство и решительность, составляющие основу его характера, и это привело Лейлу в полное недоумение.
Он прямо и твердо посмотрел ей в глаза. Лейла поняла, что он делает это ради нее и их ребенка. Не желая, чтобы она ехала с ним, он тем самым стремился защитить ее репутацию. Дунстан считал ее желания гораздо важнее своих собственных, понимая необходимость ее исследований здесь.
Лейла почувствовала как ее сердце заполняется радостью, и на ее губах заиграла улыбка. Он не требовал, чтобы она вышла за него замуж и отдала все свое состояние в пользу ребенка, не просил, чтобы она помогла ему преодолеть все опасности встречи с обществом. Она могла остаться здесь и заниматься милыми ее сердцу розами и духами, потому что он не возражал и предложил ей свободу выбора.
Оценив поступок Дунстана, она предложила ему такую же свободу.
— Можно мне поехать с тобой? — тихо спросила она, чтобы услышал только он.
— А как же все они? — его взгляд упал на маленьких детей, нетерпеливо ожидающих взрослых.
— Они поедут с нами до поместья Ивесов. Ниниан не любит Лондон. — Она заметила, что он принял как неизбежное путешествие в экипажах, заполненных маленькими девочками.
С понимающим взглядом Ниниан собрала детей и повела их вверх по лестнице, пообещав рассказать интересную новую сказку на ночь.
Лейла неуверенно обернулась к Гриффиту.
Если Дунстан мог научиться обращаться с маленькими Малколмами, подумала она, то ей стоит научиться общаться с молодым Ивесом. Казалось, ее будущее окажется неразрывно связанным с ним. Эта мысль одновременно пугала и восхищала ее. Если бы все мужчины семейства Ивес были столь же привлекательны, как Дунстан, она никогда бы не скучала. У нее не было бы недостатка в компании или обществе для развлечения.
Гриффит наблюдал за ней с любопытством. Лейла и не предполагала, что существует хотя бы один Ивес, лишенный любознательности.
Ее дочь была бы Ивес.
— А ты, Гриффит? — обратилась она к мальчику. — Ты не будешь возражать, если я на время заберу твоего отца? Взамен я обещаю устроить тебе в городе разнообразные развлечения.
Глаза мальчика засияли в предвкушении обещанного.
— Если вам нужно — пожалуйста. Отец ненавидит город и будет все время нервничать и ругаться.
Дунстан фыркнул и потрепал сына по затылку.
— Я не буду, — обещал он.
Гриффит заговорщицки подмигнул Лейле и выскочил в парадную дверь, оставив их наедине.
— Сейчас все собрались в Лондоне, — предупредила она Дунстана.
— Что облегчит мою задачу, — согласился он. — Все,
— Там посмотрим, — заявила она. — Как только восстановим твое доброе имя, никто нам не сможет больше угрожать.
Дунстан недоверчиво фыркнул, но Лейла, зная его сложный характер, решила: необходимо убедить его действовать спокойно, и она сделает это. Только вместе они смогут осуществить то, что задумали, потому что были силы и желание. Он мог вырастить турнепс и своего сына, а она могла вырастить розы и их дочь. И у нее хорошо получалось руководить.
Но следующие дни и недели обещали быть бурными и нарушить запланированную мирную жизнь.
Вообще-то, она с нетерпением ждала этого.
Глава 22
— Я с твоими сестрами обследовала гостиницу, где умерла Силия, — сообщила Ниниан Дунстану и Лейле, когда они ехали в грохочущем экипаже в Лондон. Дети путешествовали в отдельной карете вместе с нянями, предоставив взрослым возможность спокойно поговорить. — Это очень старая гостиница, где водится слишком много призраков и существует вибрация, помогающая отличить один от другого.
Дунстан скрестил на груди руки и с негодованием посмотрел на свою невестку. Она села в экипаж Лейлы, в то время как он надеялся остаться с ней наедине. Он прихватил с собой своего коня, и если бы знал, что придется слушать все эти бредни про призраков, то поехал бы верхом. Два дня пути в компании Ниниан могли стать серьезным испытанием для его выдержки.
— Если бы существовал призрак Силии, она, без сомнения, назвала бы мне имя убийцы, чтобы еще больше расстроить меня, — скептически заметил он.
Он не хотел, чтобы проклятые Малколмы участвовали в его расследовании. Неужели они не понимают, что нельзя вмешиваться в жизнь и дела других людей?
Лейла хихикнула, но, поймав его взгляд, перестала смеяться и отвернулась к окну.
Дунстан тоже подавил улыбку. Он не знал, смеялась ли она над ним или над фантазиями Ниниан. Ему просто нравилось, что она весела. Но его гнев еще не прошел, из-за того, что приходилось ехать в компании невестки.
У Дунстана закрадывалось подозрение, что Малколмы сильно преувеличивали свои способности в собственных целях. Женщины все равно оставались женщинами, независимо от того, каким сверхъестественным даром одарила их природа.
Он украдкой посмотрел на Лейлу. Из-под ее серого плаща виднелось синее платье. Она стала носить цветную одежду ради него вместо черной, вдовьей, которую надевала, появляясь в обществе. От этой мысли на душе стало легко, и Дунстан позволил себе расслабиться, хотя было неудобно сидеть на узком сиденье экипажа. Он думал о Лейле.
Никакая другая женщина не вызывала у него таких приятных ощущений, и он сделает все возможное, чтобы отблагодарить ее, — например поверит в ее странные способности.