Магия
Шрифт:
Он вытянул перед собой длинные ноги и подумал о настоящей причине, по которой должен сидеть здесь, на этом поле, когда его ждет красивая женщина.
— Мне не нужно, чтобы ведьма Малколм рассказывала о том, чего я не хочу знать. — Ивес еще раз глотнул из кружки, ожидая, что кто-то возразит ему. Но вокруг было лишь безмолвное и бесстрастное поле.
— Лейла сделает меня таким же ненормальным, как сама. Навоз! Она чувствовала запах навоза и слышала смех призраков. — Дунстан нахмурился и осушил кружку. Она слышала смех Силии. Как ему с этим жить? Что еще она могла видеть или слышать?
— Проблема
Луна молча соглашалась с ним, а его зеленые друзья не повернулись к нему спиной, хотя ему показалось, что они немного вздрогнули. Он задрожал вместе с ними. Или, возможно, у него закружилась голова. А может, так действовала на него Лейла. Он мог контролировать все что угодно и идти своим путем, но он не мог управлять Лейлой, как не мог управлять звездами.
— Моя ведьма просто хочет спать со мной, — доверительно сообщил он ветру. Дунстан хотел, чтобы ветер напомнил ему, что пора идти к Лейле и отдаться страсти. Вместо этого он словно услышал голос Дрого, который о чем-то предостерегал его.
— Она говорит, что не может иметь детей. А если это и не так, мне не придется содержать ребенка. Она вполне может себе позволить пеленать его в шелка и нанять лучших учителей. А может, она, в самом деле, бесплодна?
Дунстану показалось, что зеленые друзья засмеялись над ним, потому что среди Малколмов не было ни одной бесплодной женщины.
Он поднялся, широко расставил ноги и, уперев руки в бока, закричал на луну:
— Неужели мне всю жизнь вариться в собственном соку?
Луна лишь серебрила поле, которое он считал своим будущим.
Смутно представляя себе, как будет искать убийцу Силии в Лондоне, он в то же время хорошо знал, что должен восстановить свое доброе имя ради сына и… чтобы защитить Лейлу.
Лейла. Она ждала его, прекрасная женщина, предлагала ему помощь, которую он не был готов принять.
Дунстан не мог больше заставлять ее ждать, он не думал, что сумеет отговорить Лейлу от поездки в Лондон вместе с ним. Они оба хотели этого, хотя понимали, что поступают опрометчиво.
Вот уж поистине: когда в дверь входит женщина, уходит мудрость.
Глава 21
Плавая обнаженной в тихо бурлящем водоеме пещеры и наблюдая за тусклой луной, виднеющейся в отверстии наверху, Лейла испытывала благодарность этому тихому, уединенному месту.
Ее волосы плавали на поверхности прозрачной воды, словно водоросли. Ночной ветер донес запах сена и дыма. Запах дыма напомнил ей об уютных зимних вечерах. Лейла расслабилась, закрыла глаза, представляя себе кухню, где потрескивали дрова. Ей даже показалось, что она чувствует аромат жареных каштанов и слышит смех матери, обсуждающей с кухаркой, как приготовить первое картофельное пюре для малыша. Насытившись приятной, успокаивающей воображаемой картиной, Лейла задумалась о предстоящих переменах — о своем собственном ребенке. Радость и удовлетворенность стерли воспоминания о суматохе вечера.
С появлением нового запаха возникло другое видение, и ее сердце забилось быстрее. Лейла совсем не удивилась, когда на поросший мхом берег легла
— Присоединяйся ко мне, — позвала она, не задумываясь, примет ли Дунстан ее приглашение. Сегодня ей необходима была его сила.
Он не долго раздумывал. Лейла наблюдала, как, бросив на камни сюртук и жилет, он сел, чтобы снять сапоги. Дунстан Ивес был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Лейла высоко ценила его интеллект, чтобы бездушно управлять им теперь, но из прежнего опыта общения с ним и, учитывая его взгляды, она подозревала, что он отрицательно отреагирует на ее новости.
Внутренний голос подсказывал, что не стоило пока ничего говорить, ведь до конца не было уверенности, да и Ниниан могла ошибаться. Но Лейла хорошо знала о том, что случится, если она не скажет ему; Их желания обжигали и притягивали друг к другу.
Когда Дунстан скользнул в воду, ее соски уже набухли и затвердели, а все тело напряглось в ожидании.
То самое женское тело, может быть, уже дало кров крошечному семени Ивеса, что росло с каждой минутой.
Несмотря на возраст и некоторую искушенность в данном вопросе, Лейла была напугана так же, как и любая молодая служанка в ожидании изменений, которые могли сейчас происходить внутри нее.
Услышав плеск воды, когда Дунстан приблизился к ней, она обвила руками его мускулистую шею и подняла голову навстречу его губам. Он обнял ее за талию и крепко поцеловал.
Лейла чувствовала, как язык Дунстана коснулся ее языка. Плечи его напряглись, большие руки ласкали ее, и в их волшебном царстве царила полная гармония.
Женское чутье все настойчивее подсказывало Лейле, что их теперь объединяет гораздо большее, чем просто влечение друг к другу: она беременна ребенком Ивеса.
Дунстан нежно вынес ее из теплой воды и опустил на покрытый мхом берег. Их окутывали клубы пара. Обнаженные, находясь всего лишь в нескольких дюймах друг от друга, они не могли больше сопротивляться обуявшей их страсти.
— Ты опять околдовала меня, признайся? — бормотал он, целуя ее в щеку.
— Я? Мне даже не приходила в голову такая мысль. — Очарованная таким предположением, Лейла решила, что если способность околдовывать Дунстана была ее единственным даром, то ей и этого вполне хватило бы.
— Я не хотел нашей близости до тех пор, пока не восстановлю свое честное имя.
Его рот нащупал чувствительное место за ее ухом. Лейла испытывала сладостную боль, вызванную его нежной лаской. Она погладила его мускулистую грудь, скользя пальцами ниже и ниже. Теперь ей уже не хотелось останавливаться. То, что она должна была сказать ему, могло подождать.
— Я думала об этом, Дунстан, как ты и просил. Раз у нас нет никакого будущего, давай наслаждаться настоящим.
К ее радости, он не спорил и кивнул в знак согласия.
— Я доверяю тебе и твоему мнению. Ты понятия не имеешь, что значит для меня это доверие.
Лейла, запустив пальцы в его шелковистые волосы и покрепче прижавшись к любимому, почувствовала, как сильно бьется его сердце.
— Мы с тобой уже далеко не дети. Нет ничего предосудительного в том, чем мы здесь занимаемся.