Мак

Гринюс Иван

Я попросил написать имя, возраст и адрес преступника, и Оля чуть ли не в ту же секунду удовлетворила мою просьбу. Среди гор мусора мне удалось откопать гелевую ручку, которая уже совсем скоро должна была испустить дух. Бумаги под рукой не оказалось, и пришлось довольствоваться чистой бумажной салфеткой в цветочек. Теперь на розочках и хризантемах блестели жирными чернилами мои каракули:

"Киреев Алексей Юрьевич. 38 лет."

Так как почерк у меня размашистый, адрес уместился уже на другой стороне, которую производитель не раскрасил и обделил цветочной мешаниной.

Запихнув салфетку в карман брюк, я напечатал ребятам торжественное послание:

"Слушайте, бро мои. Завтра погляжу, чё за лачуга у него. Мы будем бороться против зла, как команда мстителей. Текущая локация называется "Логово Пидораса". Прокачивайте свои скиллы, а я пущу в ход разведчиков"

Вамп отозвался ахахаханьем, а вот Олю моя речь не впечатлила, и она прямо спросила, что конкретно я собираюсь делать. Скажем так, ничего определённого и путного я ответить не смог, запудрил ей мозги, наговорил лабуды и выключил компьютер, как будто это помогло бы мне отвязаться от неё навсегда.

Вот же дерьмо.

Что я сделаю?

Нормально поспать мне сегодняшней ночью не удалось. Часа два я ворочался, крутился, вертелся вокруг своей оси и всё-таки кое-как задремал. В бреду, который язык не поворачивался назвать сном, мне чудился мультяшный человечек в костюме кудрявой овцы и с чёрным журналом в руках. Эта маленькая сволочь лыбилась во весь рот и мелькала на ярко-жёлтом фоне, потряхивая своей тетрадкой с иероглифом на обложке. Проснулся я в холодном поту в шесть часов утра и спросонья вспомнил, что видел этого уродца на обложке книги "Дэнс, дэнс, дэнс" Харуки Мураками. Хотел заказать это творение в интернет-магазине, но теперь дудки.

Зная, что не смогу заснуть после такого зловещего сновидения, я отправился на кухню, налил в чайник воду из-под крана и поставил на плиту.

Чай - самый восхитительный напиток, который только могло изобрести человечество. В него можно добавить что угодно, и он всё равно будет великолепным - это же чай! Но современный человек предпочитает этой полезной для здоровья прелести... кофе. С утра кофе, на работе кофе, в обеденный перерыв кофе. На каждом углу кофейни, в пабликах "Вк" ванильные посты о кофе, кофе для похудения, зелёный кофе. Пей кофе; кофе - напиток постиндустриального общества! Пей кофе; кофе - это модно! Ходи в ёбаный "Старбакс" и вливай в себя латте, трать зарплату на капучино, захлебнись вонючим эспрессо. Ужрись кофеином так, чтобы ты срал кофейными зёрнами. Подсади на кофе свою жену, чтобы у неё для твоих детей вырабатывалось не молоко, а сразу какао. Удивляйся своей бессонице, гипертонии и сердечным приступам. Пей литрами это мейнстримное говно и корчись от горечи, но не подавай виду, ведь кофе - это модно!

Почему-то мне не повезло встретить людей, которые действительно любят кофе и не выпендриваются тем, что каждый божий день ходят в дорогую кофейню. Я бы и не пикнул, если бы меня не обрабатывали фразами типа: "Кофе бодрит лучше чая" или "Как ты можешь быть бодрым без кофе?", а также "Британские учёные доказали, что кофе полезнее чая!". А знаете, кто так говорит? Ублюдки, конечно же. Они не

уважают чужих вкусов. Они не могут смириться с тем, что ты не следуешь моде и не делаешь мейнстримные вещи, потому как это символизирует их поражение.

Пока у меня тихо бомбило, мама проснулась и вошла на кухню, простирая объятия, в которые собиралась меня заключить. В потёртом домашнем халате, улыбающаяся, добрая и мягкая.

– Доброе утро, Максик!
– обхватила она меня двумя руками, упираясь носом мне в грудь. Мама была маленькой, толстенькой и очень милой. Эту женщину я любил больше всех на свете и вряд ли полюбил бы так собственную жену. Если у меня когда-нибудь появится жена.

– Ты ночью пришёл?
– спрашивает мама, ослабляя удущающие объятия.

– Да, ма. Я тебе чай сделаю, иди телек пока посмотри.

Она заранее рассыпается в благодарностях, как будто для неё совершили какой-то подвиг, и медленно уходит.

Стационарный телефон стоит у нас на кухонной тумбочке. Пока грелся чайник, я решил позвонить своему бывшему однокласснику, с которым мы до сих пор довольно неплохо общаемся. С подросткового возраста он был "жаворонком" и вставал тогда, когда я обычно ложился, поэтому звонок в шесть утра по отношению к нему не являлся свинским поступком. Не знаю, почему мне вдруг приспичило поболтать с ним. Просто если я надолго забываю про Вадима, он тут же начинает упрекать меня в "неуважении к старому приятелю".

– Фигасе, - отозвался вызываемый абонент.

Я угукнул и спросил, как у него дела. Основная деятельность Вадима - журналистика, но на досуге он подрабатывает писаниной коротких любовных романов для женщин под псевдонимом Лара Миткевич. Славы на таком поприще он не сыскал. Если честно, я поражаюсь его смелости и готовности к риску. Выучиться на журналиста - это настолько же опасно для твоего финансового положения, как не учиться вообще ни на кого. Например, у меня нет вышки, а у него есть, однако зарабатываем мы примерно одинаково.

– Ты вроде книгу писал?
– вспомнил я.
– В смысле нормальную.

– Э-э-э, друг, не спрашивай. Написал уже. И не одну.

– Чё не спрашивай? Чего не издашь, раз написал?

– А на кой чёрт мне это надо? Душу излил на бумагу и хватит.

– Зря, зря, - покачал я головой.
– А вдруг знаменитым станешь?

В трубке откровенно заржали.

– Мак, я не стану знаменитым писателем, потому что не пишу про геев, фэнтези и еблю. Хотя, по отдельности уже не катит. Вот те, кто пишет про всё это вместе, снимают сливки.

Я оставил его реплику без комментариев и, чтобы отвлечь Вадима от болезненной темы, спросил:

– Слушай, чувак, тут проблемка такая. В общем, что делать, если суд продался и оправдал преступника?

– То есть что делать, если тебя не устраивает решение суда?

– Да.

– Боже. Мак, это элементарно. Обжаловать в вышестоящем суде.

– О. Круто. Спасибо. И всё?

– Всё. Во что вляпался?

– Не я. Подруга. Уже хрен знает сколько мучается.

– Подруга - дура. Давно надо было обращаться.