Македонский
Шрифт:
— Уходите, я прикрою, — прошипел он.
— Он прав, повелитель, — Пердикка, которому потребовалось несколько минут, чтобы продышаться, выпрямился в полный рост и подошел к нам. — Нельзя здесь оставаться.
— Своих не бросаю, — отрезал я.
— Оставь мне право умереть в бою, повелитель, — Лисимах вгрызся в меня пронзительным взглядом. Превозмогая боль, поднялся и перехватил ксифос. — Я задержу их, даже если сюда зайдет сам Арес!
Жажда обещанного полководцами золота свела бедуинов с ума и они, не задумываясь о последствиях начали ломиться внутрь дома. Всадники на то и были наемниками, чтобы затем восстановиться, гульнуть на полученное богатство
— Пора, — бросил Пердикка.
— Своих не бросаю! — уперся я.
Пердикка вдруг яростно схватил меня за край хитона и потянул к себе.
— Если боги дают тебе один шанс за другим, умей воспользоваться ими, пока они не отвернулись от тебя, — зашипел он. — Мы должны уходить.
— Оставь мне право умереть в бою, — повторил Лисимах.
Пердикка на прощание обнялся с Лисимахом, похлопал его ладонью по спине и указал мне на проем в потолке, который выводил на крышу.
— Уходим, — отрезал он.
Мы забрались на крышу одноэтажного дома, когда совершенно озверевшие бедуины доламывали дверь. Мужался Лисимах, ожидая свою последнюю битву. У него в отличии от Птолемея не было даже мифического шанса выжить. Смертельно раненный, он с минуты на минуту окажется в одной комнате с дюжиной разъяренных головорезов.
Как только мы оказались на верху, Пердикка захлопнул люк.
— Быстрее, — зашептал он.
В паре кварталов отсюда на покинутые посты возвращались отряды городской стражи. Прежде, чем это произошло мы спрыгнули с крыши и бросились к городским стенам. Выход из Вавилона оказался открыт.
Глава 20
***
Вавилон остался позади. Нам удалось вырваться из города, который упорно не отпускал их из своих цепких лап. Теперь, когда мы бежали подальше от городских стен и оказались на небольшой возвышенности, город предстал будто на ладони.
Заночевать решили прямо на холме за одним из гигантских валунов. Я сидел на земле, опершись на камень и задумчиво рассматривал Вавилон. Роксана завалилась спать без задних ног. Пердикка не находил себе места, полагая, что за ними выслали погоню. Напрасные опасения, имхо. Полководцам не до нас. Им только предстояло взвесить случившееся, а потом действовать дальше. В их стане произошел раскол. Архон выжил, но большинство предателей сорвали с себя маски и показали истинное лицо, когда обозначили, что не хотят иметь с Архоном дел. Им следовало разобраться на своей кухне, а уже затем решать, что делать со мной. Сегодня ночью в дворце закипят нешуточные страсти и неизвестно кто выйдет победителем из этой чехарды.
— Не смею указывать повелитель, но мне кажется, что тебе пора на боковую, — Пердикка видя, что я не собирается спать и вообще ни в одном глазу, уселся рядом.
— Я все равно не засну… — я устало вздохнул. — Как под бустерами.
— Болят раны? — спросил телохранитель.
Раны болели. Это в былу схватки повреждения не замечаешь. Теперь же ныло вывихнутое плечо, болела ключица, жгло в боку. На душе скребли кошки. Осадок, не проходивший с тех пор, как в царские покои ворвались предатели.
Я покосился на Пердикку. Как бы не мужался телохранитель, глаза его слипались. Очень кстати Пердикке мог бы прийтись крепкий здоровый сон, которого он заслужил и в котором нуждался.
— Ложись, я не усну, — лицо телохранителя исказилось в гримасе возмущения, поэтому я добавил. — Это приказ.
— Пожалуй ты прав, не будет погони, мой повелитель, — он зевнул. — Но,
— Иди уже, разберусь, — заверил я.
Пердикка зашел за валун, разлегся на горячей после дневной жары земле. Не прошло и минуты, как телохранитель забылся сном, а над опушкой раздался его богатырский храп. Я уселся поудобнее, растер сбитыми кулаками глаза, красные от недосыпа. Уставился на небо, усеянное мириадами звезд. Небо в этом мире ярче. Понять бы — есть у меня шансы что-то изменить…Легко быть крепким задним умом, фактически же я понимал, что своими действиями предатели положили конец могуществу империи Александра…
У городских стен Вавилона зажглись огни. Я нахмурился, всмотрелся внимательней, с трудом увидел в темноте как открылись городские ворота древнего города. Подумалось, что полководцы пришли к какому-то единому мнению и высылают за бежавшим царем карательный отряд. Я было повернулся к Пердикки, чтобы разбудить своего телохранителя, но решил повременить и понаблюдать за тем, что произойдет дальше. В Вавилоне что-то действительно произошло, вот только вместо отряда карателей из ворот вышли войска. Система тотчас дала подсказку:
Пешие друзья педзетайры
Бойцы македонской фаланги.
Численность — 9000 человек
Делятся на 6 таксисов по 3 лоха
Отпали сомнения — полководцы выводили из города части, готовые к утреннему построению. Однако никто не собирался выстраивать фалангу у городских стен. Войско плавно потянулось к западу, уходя от Вавилона. Я, как завороженный наблюдал за происходящим, силясь понять куда предатели уводят педзетайров.
Скоро мелкие фигурки растворились во тьме. Не горел ни один факел, делалось все так, будто армия покидала город как воришки, желающие избежать наказания. Никто не дождался рассвета. К чему такая спешка? Чем она оправдана? Вопрос повис, из города вышли новые соединения теперь уже кавалерии.
Гетайры.
Конная гвардия.
5 гиппархий по 512 всадников
Гетайры двинулись совершенно в другом направлении, обогнули город, ушли на север. Когда через несколько минут из городских ворот вышла новая группа. Империя раскололась. Если предположить, что полководцы не нашли общего языка и отвернулись от Архона, все становилось по своим местам. Антипатр, Певкест, как и все остальные уводили свои части войска под покровом ночи. Как они предали своего царя, теперь они предавали Архона, желавшего занять место Александра. Войско распалось, раскололось и во главе с полководцами предателями разбрелось в разные части необъятной империи. Архон, ожидавший триумфа, похоже остался ни с чем.
Империя делилась под моим носом, хреновастеньки из меня вышел царь.
Постепенно мысли путались. Слипались глаза. Я понимал, что скоро вырублюсь. Возможно стоит разбудить Пердикку, как завещал сам телохранитель, но над холмом разносился храп верного охранника. Пердикка оставил все силы на отчаянный вавилонский бросок. Что-то подсказывало, что никакой погони не будет. Теперь Александр Македонский вряд ли кому-то нужен, в царском дворце начали новую игру, и полководцы потеряли к моей фигуре былой интерес. Дворцовый переворот свершился, в империи прославленного Александра наступали новые времена, вот только для меня там уже не было места.