Македонский
Шрифт:
— Ты сам сказал, что мы больше никому не нужны, повелитель! Так чего ему бояться? — она вновь вернулась к поцелуям. — Поцелуй меня, так…
— Не называй меня так, в городе выбрали нового повелителя, — огрызнулся я, но впервые поцеловал бактрийку в ответ.
— Ты не прав, — Роксана медленно покачала головой.
— Я…
Я замолчал, не договорив. Ее карие глаза смотрели на меня с обожанием. Вода в реке мутная и я не мог контролировать, то что происходило под ее сводами, да и честно признаться не хотел, несколько минут
Я, как человек, считавший себя ого-го в делах секса, стоял в воде, как дурачок и давил лыбу. Роксана закончила свою ванну, вышла на берег, схватила хитон из воды и зашагала к валуну. Я смотрел вслед удаляющейся Роксане, когда бактрийка вдруг остановилась и не оборачиваясь подняла ручку, ткнув указательным пальцем направо.
— Вот, Пердикка, пойди, спроси у него, может ты прав, и мы действительно никому не нужны, а ты уже никакой не повелитель, а так! — сказала она и тут же побежала к валуну одеваться.
На горизонте действительно выросла фигура телохранителя. Пердикка шел не один, ведя позади себя двух лошадей. От удивления мои брови поползли вверх. Откуда телохранителю удалось раздобыть кляч? Я поспешил вылезти из воды, схватил хитон, оделся. Мокрая ткань была тяжелой и неприятно облегала тело, но это гораздо лучше, чем ходить по берегу Ефрата с голой жопой.
Пердикка, завидев меня, приветственно вскинул руку.
— Рад видеть, что тебе удалось отдохнуть, повелитель, но я жалею, что не успел воротиться до того, как ты проснулся. Моя вина! — сказал он.
— Где ты был? Почему не отвечал на сообщения?
Пердикка вручил одну из лошадей мне. Это была старенькая кляча, годная разве что для неспешных прогулок. Копыта стесаны, глаза полуслепые, но продолжить путь даже на такой лошади лучше, чем идти пешком.
— Ходил в окрестности Вавилона, повелитель, чат временно пришлось отключить, потому что в том месте, где я бывал не приветствуют эти штуки, — пояснил он.
Выходит, Роксана права и Пердикка отправился в Вавилон. Я с удивлением осмотрел его с ног до головы. На телохранителе не осталось и следа от вчерашней заварушки, если не считать многочисленных ссадин, да неглубоких порезов. На нем новые хитон и хламис, волосы вымыты, уложены. На ноги обуты совершенно сандалии с иголочки.
— Как? — я не смог скрыть удивления.
Пердикка ухмыльнулся.
— Когда живешь в одной локации много лет и исправно выполняешь задания, то получаешь определенного рода плюшки.
— Ты заходил в город?
— Я похож на сумасшедшего, мой повелитель? — искренне рассмеялся телохранитель. — Вавилон стоит на ушах, после того, что произошло. Может я бы и зашел туда, но выйти я бы оттуда уже не вышел. Поверь, сегодня из Вавилона не проскочит незамеченной мышь!
— А что за плюшки?
— Доступ в интересные места, таверны, повелитель, — пояснил Пердикка.
— Мне
— Рано, мой повелитель, — улыбнулся телохранитель.
— Ладно, ты красавец однако!
Мы обменялись крепкими рукопожатиями.
— Это мой долг, но не уверен, что повелитель будет доволен, когда узнает, что за все это мне пришлось отдать наше оружие, — сказал Пердикка, косясь на меня.
— Полагаю, никто не отдал бы лошадей даром даже в твоих этих интересных местах, — я отмахнулся. — Ты все сделал правильно, не парься.
— Повелитель, если ты полагаешь, что я продешевил настолько, что обменял оружие на кляч, то можешь называть меня идиотом, но это не так! — Пердикка хлопнул по небольшому тюку, лежавшему сверху лошади, которую он вел. — Здесь вода, еда и новые хитоны для тебя и Роксаны.
— Ты серьезно?
— Повелитель, работаем.
Мы подошли к валуну, из-за которого вышла Роксана. Она довольно потерла рука об руку своими волшебными ладошками. Взглянула на лошадей, перевела взгляд на тюк на спине одной из кляч. Затем, ничего не спрашивая о том, где был Пердикка, сказала.
— Что приволок?
Телохранитель снял тюк, положил наземь и развернул ткань. Хлеб, кусок вяленого мяса, горстка маслин и кувшин воды, но главное, что ткань в которую был обернут провиант оказалась хитоном. Во второй хитон были завернуты хламисы. Новые, чистые, белые. Роксана, завидев воду, схватила кувшин, приложила узкое горлышко к губам и сделала несколько жадных глотков.
Переоделись, избавляясь от неприятного ощущения, когда мокрая ткань касается твоего тела. Роксана ни капли не сожалела, что ее труд пошел насмарку, да и стереть кровь с ткани так толком и не удалось.
Наконец, расселись на земле и приступили к трапезе. Я и Роксана уплетали за обе щеки, когда как Пердикка не притрагивался к еде. Ждал, когда насытятся повелитель и его женщина. Я ел маслины, своим соком размягчавшие вяленое пресное мясо, и посматривал на Пердикку. Несмотря на голод, вопросы, скопившиеся внутри, просились наружу.
— Ты, наверное в курсах? — тщательно пережевывая кусок мяса, в котором попалась прожилина спросил я.
— Там где я был только ленивый не трубит о расколе полководцев Александра!
Все-таки раскол. Выходит, я не ошибся, когда предположил, что бывшие соратники не сумели договориться, поэтому их войска покидали город в спешке, ночью.
— Уверен, что вавилоняне только рады, что их город не стал местом разборок диадохов. Говорят, Архон остался в дураках, его предали те же люди, которые до того предали тебя.
— Предав один раз, ты предашь второй, — заметила Роксана, которая, как только начался разговор, больше не коснулась еды.
— Именно поэтому я всегда говорил своему повелителю, что лучшее наказание для предателя смертная казнь, — Пердикка резко провел большим пальцем по горлу. — Сейчас лишний раз в этом убеждаюсь.