МакРив

Коул Кресли

Всё это из-за суккуба. И один из них в нашем доме.

Позор! Несмотря на этот беспорядок эмоций, но всё равно нуждалсяв Хлое. Чтобы она положила руку на его лоб и нежно поглажила по щеке..

Ему необходимо быть внутри неё, потому что это единственное место на свете, где он ещё не пытался обрести покой.

Он прикончил бутылку, поставив её слишком близко к краю столика; так что она скатилась на пол. Но из пустой бутылки не пролилось ни

капли. Он взял другую, затем принялся раз за разом наполнять свой бокал, стремясь к отупению.

К концу второй бутылки Улл достиг лишь опьянения.

Когда он услышал, что она выключила воду, его пульс ускорился. Теперь он мог чувствовать тончайший аромат её возбуждения, от чего затрясся, как собака, сходящая с ума от жары.

– Предъявить права!-

Ничто не мешает ему оказаться внутри своей Подруги - ничто, кроме собственного упрямства. И уязвлённой гордости.

Он должен был признать, что его судьба - сдаться и уступить. Он говорил себе, что все девятьсот лет в промежутке между суккубами жизнь и воля были его собственными.

В конце концов, он должен быть благодарен судьбе за эти несколько веков.

Благодарен? С воплем он вскочил на ноги, бросив стакан в огонь. Прежде чем стекло разбилось, он уже мчался по лестнице, не зная, убить ли её, трахнуть или просто крепко к себе прижать.

Он провел здесь два часа, прежде чем уступить её зову.

Почему он всегда проигрывает, когда так сильно нуждается в победе...?

Глава тридцать третья

Хлоя обернулась, когда в комнату вошёл МакРив, затем в удивлении подняла брови. Он выглядел измождённым.

Ему пришлось напиться, чтобы с ней переспать? И манекен для битья получает удар!

– Ты смотришь так, словно не ожидала меня увидеть.
– Он почесал затылок, растрепав густые волосы.
– С чего бы? Ты знаешь, я в твоей власти. Знаешь, что меня ничего не могло остановить от появления здесь.

Кроме опьянения он, казалось, пребывал в ярости. Она чувствовала себя так, словно находилась в комнате с бомбой, которая вот-вот взорвётся.

Его глаза зловеще мерцали, когда он скользнул по девушке взглядом.

– Красный халат, - произнёс он с горьким смешком.
– Намерена меня соблазнить? Не надо! Я пропитан твоим распылением насквозь– и не избегу твоей хватки.

– Это был единственный халат в шкафу, - попыталась оправдаться Хлоя, но он не слушал.

– Давай, суккуб.
– Он широко раскинул руки с непроницаемым выражением лица.
– Твой ужин прибыл и ожидает употребления.

Что она должна на это ответить? Видимо, порадоваться, что он не заставил её умолять.

Когда она промолчала, он пожал плечами и начал раздеваться. Пошатываясь, он снял ботинки, потом

стащил через голову рубашку.

Хотя его состояние тревожило Хлою, вид натренированных мышц вызвал в ней немедленный отклик. Груди отяжелели, сердце забилось быстрее.

– Скажи мне, как ты предпочитаешь трапезничать?
– спросил он с таким сильным акцентом, что она едва узнала его голос. А эти окрашенные яростью слова звучали... старомодно.

Его пальцы задержались на застёжке джинсов, он глубоко дышал.

– А, думаю, Хлоя жаждет то, что внутри.

Помоги ей бог, это действительно так. Её суккубская половина требовала питания. Не тянись к нему...

Когда он расстегнул джинсы и его эрекция вырвалась на свободу, Хлоя не могла отвести от неё взгляд. Чувство, абсурдно похожее на восторг, наполнило девушку, когда на головке выступила влага, словно моля о её языке.

Когда МакРив встал перед ней в свете очага - нагой, великолепный, он вновь широко раскинул руки, словно ожидая, что она упадёт в его объятья.

Часть ее действительно хотела так сделать.

Его широкая грудь вздымалась с каждым вдохом. Между узких бёдер гордо торчала эрекция. Под неё тяжело свисала мошонка.

– Разве ты не этого хочешь?
– Когда он начал одной рукой себя ласкать, каждая клеточка её тела напряглась от вожделения.

Это она должна его гладить. Это моё.Задрожав от усилия, она стиснула кулаки, чтобы не кинуться на него.

Наблюдать за ним было одновременно так эротично и неправильно, словно... наказание.

– Как моя Подруга-суккуб желает, чтобы её лишили девственности? Я могу лечь на спину, а ты оседлаешь мой член. Таким образом мы почти не будем касаться. И твоя причёска не растреплется.

А? Типа, её это вообще волновало.

– Никаких поцелуев, естественно, - продолжал он.
– Не хотелось бы испортить твою помаду.

Помаду?

– Серьёзно, МакРив? Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Она просто недостаточно знала о сексе, чтобы понять, во что он играет. Неужели он действительно намерен как-то её наказать? Это проявление доминирования? Какая-то ролевая игра?

Раньше она позволяла ему верховодить, но сейчас просто не понимала, к чему он клонит.

Под её пустым взглядом он перестал себя гладить.

– Я здесь по твоемуприказу.
– Его взгляд сделался злым.
– Говори, что ты предпочитаешь, - прошипел он сквозь зубы, - или, обещаю, суккуб, тебе не понравится мой вариант. Я уже на волосок от высвобождения своего зверя.

Словно защищаясь, она покрепче запахнула халат.

– Но ты сказал, что зверь возьмёт меня, когда я буду на четвереньках. Что он это сделает жёстко.