МакРив
Шрифт:
– Суккуб... изнасиловала тебя?
Он замахнулся кулаком на ближайшее дерево.
– Не говори так!
От его реакции она резко втянула воздух.
– Суккуб применила к тебе свою химию?
Резкий кивок.
– Я знал, что происходит, знал, кто она такая. Я думал, что люблю её. Когда она сказала, что является моей Подругой, я ей поверил.
– Дыхание опять стало со свистом вырываться из его груди?
– Я был... ещё мальчиком.
– Сколько тебе было?
Он не смотрел на неё, бормоча ответ.
Девять. Боже мой. Девять?
–
– Его грудь вздувалась, словно он и сейчас задыхался.
– Позже я узнал, что она могла убить меня, если б утянула слишком глубоко. Смертные мужчины едва выживают, а я ещё не вырос. Но каждый раз на защиту поднимался мой зверь.
Хлоя остолбенела. Он был просто маленьким мальчиком.
По-прежнему избегая её взгляда, он сказал:
– В первый раз я плакал. И во второй, и потом... Но похвала и подарки заставляли меня возвращаться. Не говоря уже о ядовитой связи. Иногда она наказывала меня болью.
Глаза Хлои увлажнились, но она изо всех сил сдерживала слёзы, зная, что он их возненавидит. Моего любимого мужчину насиловали подобным образом.
В промежутках между резкими вдохами он продолжал:
– В этом возрасте ликаны учатся контролировать своего зверя. Моя семья и члены моего клана обучали меня этому, но зверь поднимался каждый раз, когда я спал с Руэллой, так что любой прогресс сходил на нет. После четырех лет с ней я не мог вообразить себе секс без зверя. Это было всё, что я знал. Когда с Руэллой, наконец, всё закончилось, я был не... в порядке. До сорока лет я и помыслить не мог, чтобы переспать с кем-то снова. К тому времени шаблон зафиксировался, и я понял, что испорчен навечно.
Ей хотелось закричать, что он не был испорчен, что он теперь с ней, что она хочет его всей душой. Это и были те ворота, которых она никак не могла увидеть!
Но она понимала, что сейчас слишком неустойчивый момент. Самым ровным тоном, какой она только смогла изобразить, Хлоя спросила:
– Что с ней случилось? Как ты освободился от яда?
Как ему вообще пришла мысль о том, чтобы меня принять?Это стало для него наказанием.
В тот момент, когда он вновь заколебался - словно собираясь подтвердить самые худшие Хлоины ожидания - в её памяти всплыл один разговор. Ронан ведь сказал, что близнецы осиротели в тринадцать? Как раз к этому возрасту он провёл с Руэллой четыре года.
– Руэлла запретила мне приходить несколько дней подряд, и меня поразил её яд. Когда я пытался выскользнуть из дома, чтобы попасть к ней, меня перехватила мать. Боги, мама могла быть такой суровой. Они с отцом привели меня домой, где я во всём признался.
– Он провёл рукой по лицу, размазывая сажу.
– Словно это было вчера, я ясно помню, как был озадачен их явным отвращением. Я верил, что мы с Руэллой предназначены друг другу судьбой, что я поступал так, как было предначертано природой.
– Он бросил на Хлою быстрый взгляд.
И по сей день МакРив этого стыдился.
– Когда моя родители стали обсуждать её убийство, я был озадачен. Мой па собирался покончить с Руэллой на рассвете.
Хлоя понимала, к чему он клонит.
– Манро, па и я кинулись за ней, но было уже слишком поздно. Руэлла была не одна. К моему изумлению, у неё оказался другой любовник. Молодой вампир. Он убил мою мать.
– О, Боже, МакРив, мне так жаль.
Его взгляд был устремлён куда-то в пространство.
– Отец обезглавил и вампира, и Руэллу. На следующий день он последовал за своей Подругой.
Она поднесла ко лбу дрожащую руку. Ей почти хотелось, чтобы в желудке находилась еда, тогда её могло бы вырвать.
– В последнюю ночь своей жизни родители, должно быть, считали, что я — безвольный, бесхребетный тюфяк. Моя мать была беременна маленькой девочкой.
– По его лицу скатилась очередная капля.
– Из-за моей слабости была уничтожена вся моя семья.
– Ты не был слаб! Ты был ещё мальчиком! Обвиняй Руэллу, а не себя! Эта сука тебя обработала. Хотела бы я, чтобы она оказалась жива - тогда бы я сама могла её обезглавить.
– По его взгляду, направленному на неё, она поняла, что её глаза от эмоций сверкают.
– МакРив, ты был слишком мал.
– Может быть тогда. Но в последующие годы я был огорчен смертью Руэллы почти так же, как смертью матери.
– Уставившись в землю, он прохрипел, - я знал, что так делать неправильно, презирал себя за это столько лет. Ненавидел себя так, как ты и представить себе не можешь. Потребовались века, но, в конце концов, я принял свою участь. В сексе я никогда не был правильным. Я никогда не спал ни с одной партнёршей дважды. Я никогда не знал женщину без выпущенного зверя. Так что я просто пережидал время до начала очередной войны. Войны мне подходили. На поле боя все с радостью принимали моего зверя; все, кроме врага. Я был... управляем.
– Затем ты попал в плен к Ордену, - глухо произнесла она.
– Тебя пытали. Вскрыли заживо.
Он не спросил, откуда она узнала про последнюю часть, казалось, он просто не заметил.
– В тюрьме нас заставляли носить ошейники, которые крали нашу силу. Но во время побега члены Правуса от них избавились. За мной гнались пятеро суккубов. Они были так охрененно сильны.
Рот Хлои открылся.
– Они тоже...?
– Пожалуйста, скажи нет.
– Нет. Мне помогли союзники. Но та ночь вскрыла затянувшийся шрам, воскресив всё, что со мной сотворила Руэлла.
– Как ты смог не убить меня в то утро? Когда учуял кто я?
Он, наконец, встретился с ней взглядом.
– Мой зверь никогда бы мне этого не позволил. Он принял тебя. Он тебя обожает. Чёрт побери, яхочу тебя обожать!
– Сможешь ли ты когда-нибудь?
– Я пытаюсь двигаться вперед, перестать жить прошлым. Но ты должна понять, я был марионеткой Руэллы.
– Снова его дыхание стало прерываться.
– Когда я чувствую твоё распыление, это дико выбивает меня из колеи. Нет ничего хуже, чем терять свободную волю.