Макс
Шрифт:
Чудо! Случилось настоящее чудо. Никто из наших не произнес ни слова. Слышу, как тяжело дышат ребята, чувствую, как все они нервно кусают губы, изо всех сил стараясь обуздать нашу строптивую природу.
«Пожалуйста, только отпусти нас поскорее, — молю я про себя лейтенантшу. — А то, не дай бог, фигня какая против воли прорвется».
— В шесть часов отплытие, — коротко бросает лейтенантша. — Свободны!
39
Теперь скажите на милость, как вы убьете тринадцать часов, прежде чем отправиться спасать
Перл-Харбор — залив на побережье Оаху, чуть в стороне от Гонолулу. Кто сказал, что с нами ничему не научишься? Еще могу сообщить, что Гонолулу вообще переводится как «защищенная бухта». Так, по крайней мере, написано на плакате в столовке. Только с какого языка — не написано.
Около базы почти вся береговая линия закрыта для прохода. Но кое-где к океану подойти все-таки можно. Опускается вечер, тепло, как в раю, и вода, как парное молоко. На пляже народу не много, но с десяток людей купаются, и еще пара-тройка собирают ракушки. Видно, все же есть сермяжная правда в планах Клыка поселиться на острове и послать этот безумный мир к чертовой бабушке.
— Не снимай, пожалуйста, ветровку, — прошу я Ангела, которая спешно скидывает с себя обмундирование. — Купальники еще для таких, как ты, не изобрели.
Она скроила мне в ответ недовольную рожицу, но все-таки промолчала, а потом мотнула головой в сторону моря.
— Тут, кажись, дельфины водятся. Я из-под воды мысли слышу, но на людей не похоже.
Я забеспокоилась:
— Не люди? А они злобные? Может, какие ирейзеры с плавниками?
Ангел захихикала:
— Нет, это не ирейзеры. И чтоб они злобными были, тоже не скажу. Все. Пока.
И она побежала от меня по песку и бросилась в воду. Смотрю, как ее белокурая головка ушла под воду, вынырнула и снова исчезла. Я вздохнула и опустилась на песок рядом с Акелой и Тоталом.
Клык садится рядом со мной. Я все еще не могу привыкнуть видеть его в форме, а не в его всегдашнем черном одеянии.
— Прикид у тебя хоть куда, — подкалываю я его, не сдержавшись.
Он насмешливо смотрит на меня:
— А у самой-то тоже причесочка что надо.
Туш е ! [14] Я нервно провожу руками по своей тугой французской косичке, заплетенной по всем правилам суровой армейской моды.
Газзи и Игги уже переоделись в плавки, бегут в воду, дико орут и подныривают под волну.
Клык скользит глазами по поверхности океана, от берега к горизонту и обратно. Понимаю, что он так же, как я, пересчитывает головы. Надж с нами нет, и я не могу избавиться от постоянного беспокойства и одолевающих меня страхов.
14
Туш е — укол, нанесенный фехтовальщиком сопернику в соответствии с правилами.
— Как давно она сидит под водой? — спрашивает Клык, недосчитавшись Ангела.
— Уже больше пяти минут. Она сказала, там
Мы молча сидим рядом. Газ и Игги вопят и брызгаются в воде. Ангел все еще не вынырнула, и я старательно гоню от себя опасения, что ей не хватило воздуха, что она захлебнулась и утонула. В конце концов, вся эта идея с жабрами никак у меня в голове не укладывается.
Внезапно из воды, как поплавок, выпрыгивает ее улыбающаяся физиономия.
— Здесь классно! Вода такая голубая и такая прозрачная — здесь все-все видно, — кричит она, отфыркиваясь.
— А дельфины там правда есть?
— Ага! Только они все сердитые очень. Эй, Тотал, давай ко мне! Потренируешься под водой дышать.
Тотал опасливо морщится:
— У меня жабр нет. И вообще, я и к крыльям-то еще не привык.
Но их препирательств я не слышу — меня заклинило на сердитых дельфинах. Но Ангел настаивает на своем:
— Да-да, и не только Тоталу, тебе, Макс, и Клыку тоже давно пора научиться дышать под водой. Это страшно важно, чтобы вы научились. Чего вы там расселись? Практикуйтесь лучше давайте!
— Солнышко, не думаю, что кроме тебя кому-нибудь это удастся, — мягко — пока мягко — возражаю я. — Помнишь, Газзи попробовал? Помнишь, сколько мы его потом вчетвером откачивали? А что значит «дельфины сердитые»?
— А я уверена, что вам надо попробовать, — твердит свое Ангел с хорошо мне знакомым выражением лица. С тем самым, «вы от меня так легко не отделаетесь», от которого меня всегда озноб пробирает. — Может, у вас уже тоже жабры проклюнулись.
— Про жабры я не уверена, а ты нам лучше про сердитых дельфинов объя…
Закончить мне не дал пронзительный женский крик. Мы с Клыком тут же вскочили на ноги.
Женщина мечется у самого края воды, в ужасе показывая на маленького мальчика, которого все дальше и дальше уносит в океан.
— Его чудище схватило! Помогите! Спасите! Звоните девять-один-один!
Она бросилась было в воду, но споткнулась, упала на колени и поняла, что все равно ничего сделать не может.
Газзи и Игги рванули вслед за малышом, но отлив за какую-то пару секунд утащил его на удивление далеко. Мы с Клыком переглянулись и, не сговариваясь, одновременно сбросили ветровки. Не обращая никакого внимания на прохожих зевак, несемся по песку. Едва замочив ноги, распахиваем крылья и отрываемся от земли.
Летим, едва не касаясь воды, но мощными взмахами стремительно разрезаем соленый воздух. Я уже совсем потеряла надежду снова пустить в ход крылья, а вот, глядишь, и мы снова в полете.
Но даже наши крылья, как бы сильны они ни были, мальчонку, похоже, не спасут. Мы было его догнали, но он ушел под воду, и только его вытянутая вверх рука безнадежно хватает воздух. Мгновенно прижимаем к спине крылья, круто забираем вниз и штопором врезаемся в воду.
Море такое прозрачное, что нам сразу видно пацана в красной рубашке. Глаза у него закрыты, а лицо неподвижное и бледное. Хватаем его за руки, пробкой вылетаем из воды и отчаянно работаем крыльями в надежде, что перья не успели отяжелеть и нам удастся подняться в воздух.