Максим
Шрифт:
– Встаньнь!
– Этот колокол… Он заглушает все. Или это не он? или это тебе что- то надо? Тогда говори, мой милый мальчик, пока я не умерла. ПОКА НЕ УМЕРЛА?
– ВОССТАНЬ!
– Вот оно что? Восстань? Ты хочешь? Ты возвращаешь? Ты воскрешаешь? Меня? Поэтому и боль? Бесенок, милый, я стерплю все! Я вдохну воздух? Я увижу… боже мой, я увижу свет? Я увижу тебя, бесенок? Я поцелую тебя, мой мальчик? Я… Я уже дышу! Я… Я… Я!!!
– Ну, ну, ну. Не дергаться. Я тоже рад Вас видеть. Но пока- покой. Слушайте меня…
– Слышала… Восстань… Христос?
– Его эээ обращение показалось самым подходящим…
– Не Христос?
– Конечно, нет. Это же я.
– Ты… не… Христос… Бесенок?
– Я это, я. Некогда. Слушайте…
– Потом…
И ощутив прикосновение пухлых, почему- то соленых сейчас губ, она поняла - жива! Радость молнией поразила ее измученную душу и воскресшая вновь потеряла сознание.
– Ты уже и мертвых воскрешаешь?
– задумчиво рассматривала своего спасителя молодая женщина, через некоторое время приходя в себя. Он казался ей стремительно повзрослевшим во всем. Во все еще юношеском полудетском теле исчезла еще, казалось, вчера заметная угловатость, а во взгляде…
– Так вот какой чертенок сидит в тебе!
– вырвалась у нее запомнившаяся фраза Достоевского.
– И мёртвых воскрешаешь?
– Да нет, что Вы, - просто и как-то очень устало ответил юноша. Просто Вас, после… того бросили в море. Концы в воду, что называется. И так получилось, что в холодную. Ну, холодное течение здесь. А в холодной воде мозг не погибает очень долго… Ну, сравнительно, конечно.
– А ты?
– А я услышал его… Ваши биотоки… они очень сильны, когда… когда… ну, в общем…
– К примеру, умираешь?
– подсказала Элен, вновь, как, казалось, тысячу лет назад, взяла в ладони это милое лицо.
– Ну да… А потом вот, вытащил, то есть… достал… А потом думал, как вернуть… вспомнил… и… воззвал… Никаких воскрешений.
– Ну, хорошо… А вот это - она показала на заживляющиеся рубцы на груди - прямо напротив сердца, на розовеющую молодую кожу на местах ожогов, на прорезавшиеся пленочки молодых ногтей.
– Это уже попроще было…
– Скажи бесенок, больно?
– Когда звал… Когда не хотели… эээ… возвращаться - очень.
– Я? Я не хотела? Мой маленький дурачок! Это я не хотела? Знаешь, о чем я жалела?
– она перевела дух и призналась - Что не родила от тебя такого же бесенка и не спряталась с ним где- нибудь в джунглях от всего света. А теперь… - она прижала его голову к груди. А теперь ты никуда не денешься. Не знаю, какое у тебя там табу, но ты сделаешь мне бесеночка!
– Да нет, никаких табу, с чего вы взяли, бормотал Максим, дивясь, но уступая столь бурному воскрешению.
Он отдал очень много сил - моральных и психических - на спасение этой женщины. Ей просто повезло, что юноша появился в отеле в день похищения - часа на три позже. Наблюдательная испаночка на рецепшен запомнила эту развеселую компанию - тут ребятушки переиграли- и даже номер машины. Здесь похитители тоже перестарались, полагая, что чем солиднее авто, тем меньше подозрений. Такие "Мерсы" к этому довольно средненькому отелю подъезжали редко, что и вызвало любопытство. Выяснить остальное было дело техники и нескольких сотенных из тех, врученных шейхом "на дорожку". Максим успел к развязке, даже увидел, как мелькнула с верхней палубы и исчезла в море женская фигурка. А хоть и несопоставимая с шейховой, но тоже нескромная по размерам яхта, стала удаляться в открытое море. Не раздумывая, юноша бросился в воду. Но через волны плылось медленно. Быстрее, быстрее - уговаривал он сам себя. Но, выросший на горной речке с быстрым течением, он не научился быстрому плаванию. Да и как быстро можно проплыть любым стилем эти километр - полтора? Сам не понимая, что творит, подросток сильным гребком вытолкнул тело на поверхность, встал на воду и…побежал по поверхности! Это были неслыханные и непередаваемые ощущения. Но оценивать их было некогда. Максим поддал ходу и довольно быстро оказался приблизительно там, где упала в воду его злополучная знакомая. Стоять было труднее, чем бежать и юноша вновь погрузился в воду. Холодное течение приятно остудило разогретые бегом и солнцем тело и голову. Максим быстро собрался с мыслями. Если она еще жива, он услышит. Вон, Светлану
Запускать сердце он еще не умел. Останавливать приходилось, а вот запускать… Но надо было торопиться - на жаре мозг мог быстро погибнуть. Послать сердцу импульс вроде электрического заряда он боялся - вдруг повредит? не придумав ничего лучшего, юноша положил руку на грудь женщине и мысленно стал передавать удары своего сердца сердцу остановившемуся. Не помогало. "Ты убил уже столько живого! И не воскресил никого!
– казнил себя подросток.
– Убивать, калечить, -пожалуйста. А вот вернуть к жизни… в отчаянии он уже забыл, что и спас все-же нескольких людей от смертельных болезней и травм.
– Ну, бейся, ну, ну же - взывал он к мертвеющему сердцу. Наконец, отчаявшись, он во весь голос закричал "Восстань!" и послал мощнейший импульс своего поля в тело женщины. От такой потери энергии у Максима подкосились ноги, и он тяжело сел рядом с Элен. Резанула знакомая по исцелениям боль. Но и ровное угасающее поле мозга женщины вдруг всколыхнулось.
Услышала! Почувствовала!
– возликовал спаситель и тотчас послал вторую до вспышки концентрированную волну своего таинственного поля. Вновь боль и нахлынувшая слабость, но и теперь мозг умиравшей откликнулся даже более явственным эхом. Максим почти реально почувствовал, как нерешительно шевельнулось неподвижное до этого сердце.
Восстань! Восстань! Восстань!
– кричал он, раз за разом отдавая женщине свои жизненные силы. И теперь боялся одного - что не хватит, что опустошится его запас в самый решающий момент. В паузах Макс глазами буквально пожирал солнце, чтобы хоть как- то подзарядится своей странной энергией.
Когда сердце женщины забилось ровными полными толчками, когда подросток понял, что оттащил умиравшую далеко от роковой черты, он тут же взялся за страшные пулевые раны. Получалось плохо, и как только они перестали грозить смертью, совершенно обессиленный юноша поплелся к морю - снять боль и смыть липкий пот. Откинувшись на спину, он качался на волнах, вьедаясь в солнечные лучи и тупо вдумываясь в происходящее.
Отдохнув, он вернулся к все еще лежавшей без сознания женщине и продолжил мучительное исцеление. Уже подкрадывалась южная ночь, когда пулевые дыры в легких и желудке наконец, затянулись. За ночь затянулись и покрылись свежей кожей следы пыток. Уже к утру на заживающих пальцах появились нежно - розовые пластиночки новых ногтей. Целитель как в бреду, заряжаясь теперь от лунных лучей, всхлипывая от иссушающей душу боли, продолжал восстанавливать так жестоко разрушенное тело. Время от времени он бросался в ласковую ночную воду и почти сейчас же возвращался - отдавать исцеляющую энергию.