Максим
Шрифт:
– Вечером не только солнце, но и небо пропадает, - поделилась свом наблюдением Татьяна, глядя не зажигающиеся звезды.
– Нет, все- таки оно вечером только начинается - решил поспорить Максим.
– Ну, конечно, ты редко со мной соглашался, - вздохнула девушка.
– Но ты же любил это голубое небо.
– Не знаю, Тань, но что-то меняется во мне. Я все больше люблю эту ночную бесконечность.
– Ты романтик… Кстати, романтик, ты же обещал помочь Коту. Я узнала все, что ты просил.
Напротив угнездилась продвинутая компания из четырех пацанов
– Что-то эти молодые люди напротив мне не нравятся - заявила предводительша, выплевывая жвачку.
– Эй, идите сюда!
– скомандовала она.
Татьяна было дернулась подниматься, но Максим, положа ладонь ей на руку, заставил сидеть.
– Я кому там говорю - повысила голос местная микрокоролева.
– Думаю, завтра после обеда я этот вопрос порешаю, - завершил с Татьяной тему разговора Макстим.
– Они что?
– искренне удивилась королева. Ребята, это же хамство. Будем учить. Ну-ка, сюда их.
В предвкушении спектакля двое из четырех оруженосцев подошли к наглеющей у них на глазах парочке.
– Ну-ка быстренько прыгнули к Марго - предложил один из них, выпячивающий плечи типа качка.
– Она желает с вами познакомиться.
– Это к той курице на насесте?
– удивился Максим.
– Рад бы, но я с девушкой.
– Ты не понял?
– замахнулся качек. Но тут же безвольно отпустил руку и замолчал. Второй зазывала, покосившись на дружка, пожал плечами и схватив незнакомца за ворот рубахи, попытался поднять. Для этого пришлось согнуться, и в таком положении он, взвыв, плюхнулся на скамейку.
– Да что они там возятся? Двух гнид притянуть не могут? Ну- ка подойдем!
– компания сверзилась со скамейки и приблизилась к парочке.
– Когда я говорю идти, надо идти!
– еще не разобравшись в происшедшем властно объясняла она свое мировоззрение.
– А кто не понимает, тому объясняют самыми эффективными методами.
– Это какими?
– поинтересовался все еще сидевший на скамейке Максим.
– Болевыми, дружок, болевыми. Тебе- по зубам, ей- она кивнула на Татьяну - по заднице. Хотя какая там… А вы…что?
– наконец, обратила она внимание на двух своих слуг.
– Что-то им поплохело - объяснил Максим.
– Гриб, ты что? Валет, а ты?
– теребила она "поплохевших". Ну, вы пока этих вежливости поучите!
– кивнула она двум оставшимся, продолжая теребить выбывших из строя. Те уже оба сидели на скамейке - Гриб- качок,
– Ну, что? Хамишь?
– здоровый бугай из оставшихся решил разом сломать нахала и изо всех сил врезал сидящему ногой, нацеливаясь в лицо. Черт его знает почему, но удар пришелся совсем в другое место - между ног дружку, схватившему за руку Татьяну. После этого из исполнителей остался дееспособным только бугай. Но и он, охнув, схватился за ногу и осел возле скамейки.
– Вот теперь можно и познакомиться, - поднялся Максим.
– Да пошел ты, козел - рванулась было бежать Марго. Но через несколько шагов тоже уселась на землю, недоуменно разглядывая отказавшие ноги.
– А говорите, "Марго", "Марго". Обыкновенная… ладно. Говоришь, лучше всего доходит боль? Хорошо… Так, хлопцы. Поучите вежливости вашу королеву. Тем самым доходчивым методом. Вот у тебя, Гриб, - ремень хороший. Ударов по пять. Каждый. По этому самому месту. По голенькому. У нее как раз оно для этого созрело. Когда выполните- все пройдет. Но воспитывать от души. Иначе останетесь, как сейчас. Вопросы есть? Что? Говори - разрешил он дергающему головой Грибу.
– Как же я… Если у меня руки…
– Ах, да. Ладно. Действуй. Левой.
– И тотчас же качек начал левой рукой потирать правую.
– Теперь всем - продолжал командовать юноша. После каждого мата или оскорбления - неделя немоты. До гроба. То, что с вами сейчас, будет возвращаться каждый раз при повторениях сегодняшнего. Ясно?
– А как же ее? Эти не ходят, она тоже, у меня - только одна рука?
– Ваши проблемы. Или ты качался только зубы выбивать? А ты - обратился Макс к перекосившейся от страха Марго - хорошенько всё прочувствуешь. Потом ноги пройдут. До того, пока опять не станешь… плохо себя вести. Тогда ноги откажут насовсем. Станешь калечкой. Теперь пошли, - подал он руку обмершей Татьяне.
– На балконе все- таки привычнее.
На балконе он вновь любовался луной, впитывая ее холодные струи, а девушка приходила в себя.
– Двадцать ударов ремнем. Она же может не выдержать - нарушила, наконец, молчание девушка.
– Выдержит. У нее этот…как Райкин говорил, "объект воспитания" ого-го.
– Ты, оказывается, жестокий.
– Жизнь такая, Танюша.
– Не говори так. Какая я тебе "Танюша" - вспылила вдруг одноклассница.
– Ну, не Мышонком же мне тебя называть, - поддел он подружку Котовым обращением.
– Ладно, - вдруг снизила тон девушка. Скажи, как тебе это удалось? Гипноз?
– Наверное, - пожал плечами юноша. Я просто очень ненавижу это хамло. Этих уверенных в своем превосходстве скотов. И еще вчера я бы их, наверное, поубивал. Просто поубивал. Знаешь,- вдруг взволнованным шепотом добавил он - я давно понял - могу. Вот смотри - он показал на ползающего в дверном проеме на границе света и тени таракана. Татьяна едва успела передернуться от отвращения, как тот свалился на спину. Быстро и мелко пошевелил усами и замер.