Малатаверн
Шрифт:
Они зашлепали по грязи. Из-под ног катились камни, мох был скользкий и мокрый.
На другом берегу им пришлось проползти под колючей проволокой. Вокруг царила беспросветная мгла. Робер чувствовал, что почва вокруг изрытая, мягкая.
– Какая гадость, - шепнул он.
– Да, сюда пригоняют скотину на водопой.
Отойдя подальше, он наклонился и вытер руки сначала о траву, потом о собственные брюки.
Жильберта остановилась. Ветер на мгновение стих, но лес все шумел.
– Смотри, - приказала
Юноша несколько раз глубоко вздохнул. Справа от деревьев выступала словно облитая мраком четырехугольная постройка; все в темноте казалось зыбким, и лишь она стояла неподвижно.
То были развалины Малатаверна. Рядом выступал едва различимый угол крыши старухиной фермы.
Глава 20
Они остановились в том месте, где ветки кустов смыкались над дорогой, подобно своду. Луг остался позади, и теперь им предстояло идти по узкой тропе, где и двоим не разминуться. Жильберта шла первой. Но уже через несколько шагов девушка остановилась. Подростки замерли, стараясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь листву, но ветер без конца ерошил кусты.
У Робера громко стучало сердце - того и гляди выскочит из груди. Каждый удар отдавался по всему телу, даже в голове. Горло совсем пересохло.
Они медленно прошли несколько шагов. Жильберта все тянула Робера за руку. Они почти не различали друг друга в темноте.
Роберу снова стало казаться, что кто-то за ними наблюдает. Он кожей чувствовал чужой взгляд. Кто-то следил за ним, за каждым его движением.
Юноша обернулся. Позади была лишь тьма. И хотя ничего не было видно, он прекрасно знал, что позади только луг. Голый луг, взбегающий к опушке Черного леса.
Наверное, пугающее чужое присутствие за спиной - это сам Черный лес. Он слышал, как тот беснуется позади под порывами ветра.
Робер крепче уцепился за руку подружки.
– Что с тобой?
– спросила та.
– Ничего.
Рука у Робера была потная. А может, это у Жильберты взмокли ладони? Или у них обоих? Теперь Робер ничего не понимал. Свободной рукой он смахнул со лба пот.
Жильберта снова потащила его за собой, и вскоре они очутились у того места, где тропка сливается с Гиблой дорогой. Развалины были всего в нескольких метрах и заслоняли дом старухи.
– Вроде ничего не слышно, - шепнула Жильберта.
– При таком ветре это естественно.
– Давай подойдем поближе.
– Ты хочешь идти прямо туда? Может, лучше обойдем с другой стороны, поглядим, что там и как?
– Ты шутишь! Во-первых, это слишком большой крюк, а во-вторых, там все заросло колючками и крапивой.
Девушка двинулась по дороге. Когда они поравнялись с развалинами, из кустов выскочила крыса и бросилась в сторону
– Крыса!
– шепнул Робер.
Они двинулись дальше. Когда луна показалась из-за туч, развалины уже остались позади. Весь противоположный склон холма был залит лунным сиянием. Старухина хибара таилась в тени нависшей над ней горы, но все было отчетливо видно. Дверь фермы была закрыта. Ставни тоже. По небу проплыло облако, тень от которого наползла по склону холма, но потом небо опять прояснилось.
– Собака наверняка уже издохла, - заметил Робер.
– Не обязательно, мы ведь шли совсем тихо. С чего ей поднимать шум?
– Да нет, она бы нас учуяла.
– Но и тех двоих здесь пока нет.
– Ничего не видно.
– Будь они здесь, дверь была бы открыта. Жильберта влезла на невысокий каменный забор и вцепилась в проволочную ограду. Чуть погодя она обернулась.
– Лезь сюда, - велела она.
Робер в свою очередь взобрался на ограду. Девушка пальцем указала ему на что-то по ту сторону сетки.
– Смотри, - проговорила она, - вот там, между кучей дров и последней ивой, прямо у ручья.
– Да... Ты думаешь, это он?
– Что же еще?
И в самом деле, это был Фино, старухин пес. В том не было никаких сомнений. Он лежал на боку, вытянувшись всем телом, головой к воде.
– А может, он спит?
– сказал Робер.
– Ну уж, ты скажешь! Конечно, нет. Он же лежит почти в воде. Наверное, хотел попить. И прямо тут же издох.
– Надо бы проверить, - заметил Робер. Спрыгнув на дорогу, он подобрал три камешка и вновь залез на ограду. Первый камешек упал на кучу дров и запрыгал по поленьям. Второй плюхнулся в воду прямо у морды пса.
– Ну, убедился?
– проговорила Жильберта.
– Он точно издох. Одно это ужасная мерзость. Как подумаю, что они могли сотворить такое с моей Беленной и ее щеночком!.. И с нашей старой Дианкой...
Тут она вцепилась Роберу в руку и сквозь зубы с яростью прибавила:
– Они подлые, слышишь! Разве ты сам не видишь! Мерзавцы! Понурившись, Робер прошептал:
– Он был довольно противным барбосом - все время гавкал безо всякой причины. Так и рвался покусать всех подряд - Это не оправдание. Он делал то, что положено сторожевому псу.
– Да, правда... А теперь все кончилось.
– И об этом тоже нужно им сказать. Они должны понять, как это гадко.
Они еще постояли, глядя на издохшего пса, потом Жильберта прямо по бортику ограды двинулась к развалинам. Она шла медленно, стараясь не наступать на расшатанные камни.
– Ты куда?
– Иди за мной, сейчас увидишь. На ходу она налегала на каждый металлический прут ограды, тряся его и пробуя на прочность.
– Постарайся поменьше шуметь, - велел Робер.