Мало ли что говорят...
Шрифт:
Фотографии по стенам всего дома – обычные мужские, крепкие фотографии – рыбалка, охота, пьянки, поездки. В строгих рамках или совсем без них. Ни одной «гей-эротики», ни одного «цветочка в зубах» или ещё чего. Даже у Сони в доме, тоже сплошь завешанном картинками из их с мужем жизни, частенько попадаются такие, которые в случае прихода в дом совсем уж посторонних людей вызывают вскинутые на лоб брови, паче чаяния хозяева припрятать забыли.
Во время Сониного визита звонил отец Майкла. Джош разговаривал с ним как сын. Как ещё один сын.
Поначалу Соня, конечно, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Пока не пошли ужинать. Вы можете не верить, но на столе, накрытом небесно-голубой скатертью, стояли: водка, текила, виски, абсент («Где он его, всё ещё запрещённый
Все хором напились «в дым и в дрова». Всех не по-детски пробило на «хи-хи». И двадцатисемилетнего Джоша, Сониного ровесника, и тридцатипятилетнего Майкла и Джима шестидесяти с гаком (к слову заметить – гетеросексуала), неуклюже распевающего польскую народную песню и перемежающего своё выступление возгласами: «Пустите меня на кухню! Я хочу жарить картошку «по-славянски»!» И только любимый пёс Джима не хихикал. В его взгляде читалось ласково-снисходительное: «Не пора ли тебе освежиться, Хозяин?»
Любая нормальная семья хочет ребёнка.
Майкл и Джош тоже хотят ребёнка. Чек – суррогатная мать – и все дела. И пусть идут к чёрту те, кто захочет порассуждать о «естественном – неестественном», «правильном» и «неправильном» развитии психики. Маленький человечек, который вырастет в семье Майкла и Джоша, будет счастлив – Соня точно знала это. Видела. И, уж точно, более счастлив, чем многие и многие, выросшие посреди недолюбленных психопаток в виде разведённых мам и стареньких, озлобленных на весь свет бабушек. Нормальная психика? Если ты растёшь с двумя крепкими, красивыми, умными, состоятельными и состоявшимися спокойными мужиками, какая у тебя будет психика, будь она неладна? Соня, например, за всю свою много-мало жизнь не встречала лично ни одного счастливого психоаналитика. Интересно, почему? Не бояться жить и не бояться любить – это одно и то же.
Закон штата Массачусетс разрешает Майклу и Джошу быть отцами.
Вам неприятны гомосексуалисты? Потому что вам неприятен «сам процесс»? Ну, тогда вы просто извращенец, любящий подглядывать в замочную скважину чужой спальни, ещё и возмущаясь при этом: «Фи, какая гадость!» Соня вот в чужую спальню не ходит. А в своей, сказать по секрету, вытворяет что хочет, чего и всем искренне желает. Такое вытворяет, что и не снилось воинствующим юнцам и сублимирующим дамам усреднённого предклимактерия.
В Салем «копать картошку» на следующие выходные не поехали. Туда поехали чуть позже и покутили «мама не горюй!». А ещё чуть позже Джим устроил всем экскурсию в Стэйт-Хаус штата Массачусетс, где Соня толкнула речь и даже ругнулась с трибуны Кеннеди. О-о! Это было такое удовольствие – вы бы её видели в тот момент!
Ещё ходили в аквариум. Тоже все вместе.
А вот на следующий уикенд – ездили в Нью-Йорк. А потом…
Впрочем, это всё совсем другие истории.
И единственное, за что Соня после с содроганием вспоминала Майкла, – это его русский язык. А Джош… Ну, вы помните – это было настоящее чудо!
P.S.
«Количество ВИЧ-позитивных среди лиц гетеросексуальной ориентации к началу XXI века значительно превысило количество ВИЧ-позитивных среди гомосексуалистов».
P.P.S.
«Я отношусь к гомосексуалистам нормально. Мне всё равно, кто кого и куда… любит. Если он любит. Во всяком случае, в это время он не ходит на демонстрации и не швыряет грязные валенки на «пульт Эйнштейна». Так мне подсказывает моя мужская ментальность и мальчишеский характер. Когда я была юной, то никак не относилась к «педерастам» – некогда было. Я учила философию.
А вот мэры Третьего Рима, в большинстве своём, конечно, не будучи гомосексуалистами, были самыми обычными и Жест Миа, героини Умы Турман, обращённый к Винсенту Веге (Джон Траволта [9] )»
9
Фильм Квентина Тарантино «Pulp Fishion», глава «Винсент Вега и жена Марселасса Уоллеса», 33-я минута.
Глава четвёртая
Нью-Йорк. Наташа
– Откуда вы?
– Из Москвы-ы.
– Охуительно!
Цинизм – единственное оружие беззащитных.
«Охуительно», «опиздохуительно» и «невъебенно» были главными эпитетами, отражавшими превосходные формы в лексиконе одного доктора исторических наук – ярого борца за понимание между народами.
Наташа утверждала, что прораб Вавилонской башни точно знал, почему «охуительно» – это хорошо, а «хуёво» – это плохо. И пыталась во всю меру своих, отнюдь не слабых, сил донести это знание до американцев, изучающих русский язык. Её издевательские поучения не имели границ. Впрочем, обо всём по порядку.
В следующие выходные «копать картошку» в Салем никто не поехал, несмотря на завывания Джима, мол, «яхта совсем заржавеет». Джошу по делам «нефтяного вентиля» надо было в Нью-Йорк – то ли управляющий обманул компанию центов на двадцать, что требовало личного присутствия председателя совета акционеров, то ли индекс Доу – Джонса упал до небес или возвысился до преисподней – доподлинно неизвестно. Известно, что под это дело Джош выбил Сонечке чек в банке по программе «Community Connections» с целью посещения какого-то Нью-Йоркского госпиталя для эмигрантов. Джош был как всегда заботлив. Всё-таки он был Сониным «поводырём», и возникшая между ними дружба лишь ещё сильнее окрепла за истекшую неделю. Забегая вперёд, можно сказать, что до сего нью-йоркского «оазиса» оказания медицинской помощи в основном бывшим соотечественникам Соня так и не добралась. Хотя чек обналичить, разумеется, не забыла. Так что, став богаче на тысчонку полновесных портретов Вашингтона, она была довольна, и ей было абсолютно всё равно, где и как провести выходные, а уж в Нью-Йорке – так вообще! Быть в Америке и не побывать в Большом Яблоке – это нонсенс! Джим, отныв положенное, сказал, что давно не поливал цветы в своей нью-йоркской тубедрум-«хрущобе», то бишь упал на хвост. Естественно, Майкл тоже поехал. Итак, пятничным вечером договорились, что утром они всей честной компанией заезжают за Соней. Но не на любимом BMW всех индейцев, а на огромном «колхозном» джипе Джима, из расчёта на одно «койко-место» больше. Расчёт состоял в том, что Джош хотел Соню ещё кое с кем познакомить.
За пятнадцать минут до времени «Ч» Соня уже курила под дверьми гостиницы, предварительно хлебнув в баре сто граммов текилы (бармен-мексиканец, познакомившись с ней, отчаянно нарушал правило «не наливать с раннего утра постояльцам», ибо Соне легко удалось снять напряжение с его ущемлённой жилки эмигранта второго поколения – лишь заявив ему, что испанский язык – лучший в мире, все бостонцы – ужасные снобы, а белые люди вообще – мерзкие нацисты).
Увидев огромную алую «Тойоту» Джима, Соня приветливо помахала рукой и побежала навстречу. Любой наш соотечественник не стал бы напрягаться с парковкой, останавливаясь на одну-две минуты. В данном же случае Сонины легкоатлетические упражнения были лишними – Джим запарковался как положено. Штат Массачусетс победил прабабушку из-под Гданьска. Первым из машины выпрыгнул Джош и со всей своей великолепной любезностью открыл заднюю дверцу монструозной японской каравеллы. Царственно опершись на его смуглую ладонь, из недр джипа вышла… выплыла… явилась… «Ея Императорское Величество»… НАТАША.