Мало ли что говорят...
Шрифт:
11. Теперь пишу больше и меньше ненавижу.
12. Но сначала пошла в школу.
13. И в музыкальную.
14. И на плавание.
15. «Титаник» на айсберг – детский сад.
16. Мама хотела «голубую ленту», а я выплывала во льдах.
17. В девятом классе вдруг оказалась очень красивая.
18. Первыми это заметили мальчики.
19. Потом заметили мужчины.
20. Потом я.
21. Но была слишком занята – я получала золотую медаль.
22. Но журналисты не приняли
23. А до лечебного факультета мединститута было ближе.
24. Нарушение презумпции невиновности повлекло за собой курение.
25. И много прочего.
26. Среди приятного.
27. И не очень.
28. Как-то стала мисс круиз.
29. Странно – мама говорила, что я чудовище.
30. Мне подарили дорогие жемчужные серьги.
31. Чудовищная справедливость.
32. У меня был хороший друг.
33. Но мама говорила, что я чудовище.
34. Теперь его совсем нет.
35. Но есть врачи, которые не знают патогенез действия вводимых растворов.
36. О табу на «священных коров» я вспоминала, когда уже доедала.
37. Но за своим столом.
38. Об этом стоило писать.
39. Сначала – на полях.
40. Потом – сценарии команде КВН своего вуза.
41. Училась отлично.
42. Диплом – «выход в красное».
43. Хорошая память – верное средство от нерешительности.
44. Удостоверение врача акушера-гинеколога высшей квалификационной категории.
45. Кандидатская диссертация.
46. Зачем?
47. Действительно было интересно.
48. И столько людей!
49. Но скверный характер.
50. «Ах, как вы нетерпимы к людям!»
51. Но легко с ними схожусь.
52. Марихуана.
53. Водка.
54. Виски.
55. Абсент.
56…
57. Философский факультет университета.
58. Шутка?
59…
60. Кесарево сечение.
61. Реанимация.
62. Первый рассвет.
63…
64. Вскрытие плодных пузырей – на рассвете.
65. Ушивание промежностей – на закате.
66. Чужая боль.
67. Не нравится.
68. Не хочу быть врачом.
69. И не буду.
70. Море.
71. Ночью.
72. Гладкие камни под ладонями ног.
73…
74. Лес.
75. Грибы.
76. Особенно молодые лисички.
77…
78. Много читать.
79. Особенно писать.
80. И столько людей!
81. Если все, кроме одного, умрут – ничего не изменится.
82. Если и Он – не останется никого.
83…
84. Хочу увидеть Ниагарский водопад.
85. Снега Килиманджаро.
86. Люблю молодую телятину.
87. И судака под чесночным соусом.
88. Поэзия – это…
89. Не могу сказать.
90…
91. Всё равно, что обо мне думают люди.
92. Разве
93…
94. Поэзия.
95. Я даже готова отказаться от молодой телятины.
96. И моря.
97. И леса.
98. Потому что люблю.
99. Всё «…» – Сумасшествие и Любовь.
100. Больше мне нечего сказать.
К концу прочтения в зале стояла гробовая тишина. Тётенька, прежде задававшая Соне «эзотерические вопросы», утирала слезу. Американцы вообще очень сентиментальны. Наши же пытались делать «соответствующие моменту» выражения лиц. Не надо было быть Станиславским, чтобы крикнуть «не верю!». Их мимическая мускулатура складывалась в композицию: «Что за хрень?!» А что же думала Соня?
«Если ты что-нибудь пишешь, будь готов к тому, что это кто-нибудь прочитает. Я наверняка выживу на любом «Титанике». Не извольте беспокоиться!»
Вот, приблизительно так думала.
Впрочем, все эти три дня она пережила лишь потому, что в гостинице был бар, а в номере – заначенная бутылка коньяка.
Вечеринка прошла «в тёплой и дружественной» под несколько удивлённые взгляды американцев в сторону наших дам, обвешанных золотыми украшениями, как собаки медалями на выставке. Соня же, сменив водолазку на… водолазку чёрную, чувствовала себя замечательно. Просьбами никто не донимал, к колену никто не прикладывался. Да и ей самой ничего не требовалось. Её Мастер, слава богу, избавил Соню от необходимости что-то решать за него.
Под лёгкую закуску и ещё менее обременительные напитки всем сообщили, что через месяц их соберут в последний раз, чтобы окончательно проинструктировать, выдать билеты и визы и сообщить, кто в какой город и по какой программе отправится.
Характерно, что этот немаловажный вопрос до сих пор ни разу ни у кого не возник. Америка для большинства соотечественников всё ещё оставалась просто Америкой – большим радужным мыльным пузырём, а не страной с отдельными штатами, городами и просто людьми с их, ни много ни мало, просто жизнью.
Всё такая же примерно любезная Энн собрала заграничные паспорта, и обстановка окончательно перестала быть официальной.
Тут, кстати, и выяснилось, что большинство соотечественников курит. Как же они терпели целых три дня?
– Люди готовы врать и лицемерить, лишь бы получить то, что кажется им желанным. Даже в мелочах. И это особенно неприятно.
Сонечка стояла в сторонке с тем самым единственным курящим молодым американцем.
– Почему? Ведь это всего лишь курение.