Мама
Шрифт:
В полумраке Светлана увидела худого, узкоплечего мальчика. Он шел сутулясь, и слишком длинные руки торчали из рукавов слишком короткого пальто. Володя Шибаев не торопился возвращаться домой. Сделав два шага по лестнице, он вдруг поднял голову и встретился глазами со Светланой. Ей показалось, что их взгляды зацепились друг за друга.
Бывает вот так. В дверях дома или на улице идет человек навстречу, и вдруг мелькнет что-то в глазах… Шагнешь вправо, уступая ему дорогу, — и он туда же шагнул. Шагнешь
Володя прижался к стене, пропуская учительницу, и Светлана отступила туда же. Потом обоих, как привязанных к гигантскому маятнику, качнуло в другую сторону… и еще раз…
Наконец Светлана заставила себя, не двигаясь, стоять на месте. Володя прошмыгнул вверх… Светлана бросилась к двери.
И все это молча… ни одного слова друг другу не сказали… А что можно было сказать?.. «Добрый вечер, Володя, я была сейчас у твоего папы…» Он и сам это понял. Что он мог подумать? Учительница приходила жаловаться на него отцу?..
Морозный ветер дул в лицо. Хорошо плакать на улице вечером, зимой, когда можно половину лица закрыть меховым воротником — и никто ничего не заметит!
Поскрипывал снег под ногами. Почему-то все под горку, под горку идет улица… Откуда здесь такая гора?
Светлана свернула в узкий переулок — и вдруг очутилась на пустыре. Здесь даже тропинки никакой не было. Белым горбом поднимался невысокий холм с торчащими из-под снега жесткими голыми ветками. А за холмом — крутой обрыв и река внизу.
Почему река? Светлана не сразу сообразила, что, выйдя из дома, повернула не назад, в сторону площади, а пошла по улице дальше — и вот дошла до самого конца.
Очень не хотелось возвращаться той же дорогой… Может быть, удастся пройти дворами, вдоль реки?
Слева — высокие дома с ярко освещенными окнами. Справа — непонятное нагромождение сараев, унылых серых заборов, какие-то складские помещения…
Зачерпывая ботами колючий, холодный снег, Светлана прошла мимо толстостенной кирпичной коробки с широкой дверью, над которой сохранилась полустертая надпись, всего несколько букв. Две буквы совсем какие-то странные…
Ах да, ведь это же ять и твердый знак!
Далекое прошлое подкралось сзади к новым светлым домам, вросло в землю и не хочет отступать…
Темная арка ворот. Маленький пустой двор. Еще ворота…
И вот опять знакомая улица. Ярко горят фонари… И люди идут навстречу.
Пониже надвинуть на глаза меховую шапочку, повыше поднять воротник… Домой, скорей бы добраться до дома!..
Сунув ключ в замочную скважину, Светлана сейчас же услышала шаги в передней.
Дверь открылась ей навстречу. Костя тревожно спросил:
— Ты что так поздно?.. Светланка, да что случилось, что
Он обнял Светлану и торопливо увел в комнату, чтобы не увидел кто-нибудь ее заплаканное лицо.
И так приятно было опереться на сильную, твердую руку, прижаться щекой к твердому плечу.
IV
Самое трудное было заставить себя на следующее утро войти в класс. Собиралась в числе других ребят спросить и Володю Шибаева.
Смалодушничала и не вызвала его к доске.
А Володя на уроках вел себя вызывающе. Куда девалась его подавленная, молчаливая покорность! Он как будто хотел сказать учительнице: прибегала к отцу, нажаловалась, так вот же тебе — не боюсь!
А у Светланы не было привычной веры в свою силу: «Мой верх!» Нет, с Володей Шибаевым так не получалось.
После второго урока она готова была отозвать Володю в учительскую и сказать ему: «Володя, слушай, я не беру у тебя дневник и не вписываю туда замечания, потому что знаю — отец накажет тебя, а я этого не хочу!»
Нет, так нельзя. Не горячиться, больше хладнокровия. Вместо Володи она позвала в учительскую Толю Якушева, попросила помочь ей отнести карты.
— Странный мальчик Володя Шибаев, — сказала она. — Ты с ним дружишь. Не знаешь, почему он такой?
— Какой — такой? — дипломатично переспросил Толя.
— Да как-то непонятно, что он любит, чем интересуется. И почему иногда так плохо ведет себя на уроках. Ну вот ты, например, болтаешь или не слушаешься — это понятно: просто не владеешь собой, не можешь взять себя в руки. А у Володи, наоборот, есть сила воли. Он может быть очень внимательным, если захочет, может хорошо учиться… А иногда — вот, например, сегодня — прямо будто назло все делает.
— Почему вы думаете, что у меня нет силы воли? — спросил Толя, задетый.
— Может быть, я и ошибаюсь, — быстро согласилась Светлана, — недостаточно хорошо тебя знаю. Но вот с Володей… Знаешь, ты бы мне помог, Толя. Ведь так недолго ему и на второй год остаться.
Карты уже были положены на место, но Толя не уходил.
— Вы ему опять замечание сделаете в дневнике? — нерешительно спросил он. — Вы… не делайте!.. У него папа… Вы еще не знаете, какой у него отец!
— Знаю, — сказала Светлана, — ведь я была у него дома.
— А маму его видели?
— Видела.
— Ну вот видите!
— А что Володя любит, чем увлекается?
— Он… бабушку свою очень любит!
— Нет, я в том смысле — чем он интересуется?.. А бабушка его с ними живет?
— Нет, она за городом, на Лесной улице. Туда как раз автобус ходит, около самой остановки… Он еще на коньках очень любит кататься.
Перемена кончилась. Разговор оборвался.