Манул
Шрифт:
— Кхе-кхем, ну… ладно, — закашлялся варвар, уже не так воинственно косясь на сына. Адин же, почувствовав послабление, не смог украдкой не подмигнуть своей спасительнице. — Но это в первый и последний раз! — снова гаркнул он, заставив девушку невольно вздрогнуть. — И чтоб я тебя больше в своем лагере не видел, поняла?
— Да! — бодро откликнулась девушка, и дабы не нервировать грозного отца семейства и всего племени шустренько скрылась в наступающем ночном сумраке.
Девушка тихонько посмеивалась, прикрыв рот ладонью. Настроение, не смотря на прерванный праздник, явно повысилось. Испортить его не
Правильно когда-то говорила бабка Матрена: молодости не свойственна долгая печаль. И теперь, глядя из-под полуприкрытых век на сияющие вдали звезды, Солоха была с ней согласна.
— Интересно, как вы та поживаете, баба Матрена? Мне вас, порою, очень не хватает… — пробормотала она, окончательно засыпая. Вопрос заставил ее сердце болезненно тьохнуть о грудную клетку. Но уставшая за вечер девушка списала это на усталость, окончательно засыпая. Наверное, именно по причине своей сонливости она и не заметила, как странно напрягся манул при упоминании старой ведьмы.
***
Зверь был напряжен, человек тоже. Еще никогда им не приходилось сталкиваться с такой человеческой махиной, а тем более еще никогда их общее сердце так часто не билось, испытывая небывалое волнение. А она, их хозяйка, смогла безо всякого оружия, одними только словами одолеть его. Это ли не значит, что хозяйка самая лучшая и мудрая?
Да, в кои-то веки человеческое начало вздохнуло спокойно: зверь, хоть поначалу и сомневался, теперь же был полностью на его стороне. И это чувство непривычного покоя и единения окрылило оборотня. Зверь заснул, позволив вздохнуть на полную грудь, хоть на пару минут осознать себя настоящим человеком, с человеческим сознанием. И хотя сейчас зверь в душе спал, человек отлично понимал — это не на долго. Он проснется, и скоро. Но теперь он точно сможет найти с ним общий язык, ведь у них есть настоящая хозяйка, которая примет их обоих!
Оборотень вздохнул, растянувшись в траве, когти начали медленно втягиваться, шерсть опадать. Уже через пару секунд молодой мужчина потянулся и смачно зевнул.
— Что ты здесь забыл? — неизвестный голос заставил, уже было мирно задремавшего оборотня подскочить. — Ты хоть разговаривать-то умеешь, а?
Оборотень заурчал, неверяще втягивая носом прохладный ночной воздух. Этот мужчина, стоящий напротив него, это ведь его он всю дорогу наблюдал подле хозяйки! Так почему же от этого мужчины так и веет кошачьим духом? Почему от одного взгляда в его глаза делается так страшно?
— Ты ведь тоже… оборотень? — глухо отозвался он, с трудом выговаривая давно забытые звуки. Он уже давно не говорил, но знания, накрепко вбитые покойной матерью, все же сохранились.
— Верно, — снисходительно усмехнулся незнакомец, блеснув удлинившимися тонкими клыками. — Так что ты тут забыл, вовкулака? Преследуешь нас? Я твой поганый запах весь день сегодня был вынужден наблюдать, и это меня не радует, поверь.
Вовкулака напрягся, моментально опустившись на четвереньки. Но минутой позже, опомнившись, поднялся, смело, взглянув прямо в глаза, несомненно, опасного, но все же сородича.
— Не преследую, охраняю.
— Кого?
— Хозяйку.
— Вот как… — незнакомый оборотень
— Нет! — прорычал человек. Зверь начал просыпаться, и как обычно, он был зол. Контролировать эту злость человек не стал, позволив когтям вновь принять свое боевое положение. — Она моя хозяйка. И только она вправе прогнать меня!
— Сам напросился. Видит Чернобог, я не хотел проливать кровь, но моей спутнице не нужен такой опасный слуга, — с этими словами незнакомец резко взвился, нанеся первый, но на счастье вовкулаки, не последний удар.
Зверь внутри затрепетал от предвкушения. Незнакомый оборотень силен, его кровь так необычно пахнет, манит и дразнит. И человек вновь не стал сдерживать зверя, ринувшись вместе со своей второй личностью в злую и ожесточенную схватку.
Незнакомый оборотень был силен, чертовски силен и быстр. Зверь не улавливал его движений, бил наотмашь и всегда промахивался. А вот когти неизвестного всегда достигали цели, методично и жестоко нанося рану за раной, причиняя боль. И, наверное, человек бы сдался боли, не выдержал, убежал. Но взбешенный зверь был сильнее. Запах собственной крови дурманил, заставлял снова и снова подыматься и нападать.
В какой-то момент человек содрогнулся, очередной выпад неизвестного оборотня, нанесенный в ногу, заставил тело споткнуться и повалиться ничком на землю. Зверь отчаянно загудел, пытаясь хотя бы перевернуться на спину. Левая нога была полностью обездвижена. Видимо неизвестный, специально повредил связки и сухожилия, дабы поскорее обездвижить соперника.
Боль же от ранения была такой, что заставила растеряться даже зверя. Этой-то заминкой и воспользовался неизвестный, позорно оседлав вовкулачью спину.
— Даю последний шанс, — прошептал он у самого уха.
Зверь и человек запротестовали одновременно и дружно. Этот оборотень мешает, именно из-за него они не решились подойти к хозяйке, именно из-за его существования им приходится сейчас истекать кровью!
— Нет, — вырвалось из полностью трансформированной волчьей пасти.
Ответа не последовало, но он был и не нужен вовкулаке. Собравшись из последних сил и упершись о передние лапы, зверь все же перевернулся на спину, чтобы увидеть, как странно исказилось от боли лицо незнакомого оборотня, падая с покатой спины. Эта внезапная боль дала вовкулаке шанс на реванш. И зверь не постеснялся им воспользоваться, заключив шею неизвестного оборотня в кольцо когтистых лап.
Вовкулака грозно нависая над неизвестным, глухо порыкивая. Оборотень в ответ лишь тихо стонал, не пытавшись защищаться или же отбиваться. Вовкулака чувствовал, как рвано бьется сердце его оппонента, видел какую-то болезненную испарину на его лице, и чувствовал под своими лапами судорогу, сковавшую шею, руки и ноги противника. Именно она вызвала эту внезапную перестановку сил. Именно она, возможно, спасла этой ночью вовкулачью жизнь.
Зверь ликовал, поднеся свободную лапу. Один удар, и от головы соперника останется лишь кровавая каша. Один удар освободит путь к такой желанной хозяйке. И зверь был готов убить.