Манускрипт
Шрифт:
– Мы собираемся здесь каждую последнюю субботу месяца, - сказал Карл, и я вспомнил, что сегодня как раз та самая суббота.
– Собираемся, чтобы рассказать, кому какую кому книгу удалось найти, обмениваемся изданиями и обсуждаем их. Ты должен понимать, что мы не афишируем то, чем занимаемся, иначе нам несдобровать. И тебе тоже. Понимаешь?
– Понимаю, - кивнул я, на самом деле не до конца осознавая, во что вляпался.
– Впрочем, если ты боишься, и тебя устраивает твоя жизнь - прямо сейчас можешь уйти, и мы забудем друг о друге.
Я поймал на себе испытующие взгляды присутствующих, чувствуя некий дискомфорт. В трусости меня ещё никогда не обвиняли, с другой стороны, поводов доказать свою смелость в моей жизни тоже было немного. Детские потасовки не в счёт. Но книги... После
– Я согласен.
– Прекрасно! Добро пожаловать в наш библиокружок! Пока ты на стадии читателя. А когда раздобудешь первую книгу - станешь среди нас равным, таким же библиотекарем.
– Только книга должна быть стоящей, - добавила Хлоя своим грубоватым, хриплым голосом.
– А где же их искать, стоящие книги?
– У каждого свой способ, - снова взял слово Карл.
– Можно, например, воровать из музеев. Или из городского архива, только туда трудно оформить пропуск. Но если пройдёшь - то вынести намного легче, чем из того же музея'.
Дальше шло описание, как Гектор получает на руки новую книгу, ту самую 'Оскар и Розовая дама'. Затем проникает с экскурсией в музей, прячется и остаётся там на ночь. Похищает роман 'Три товарища' Ремарка и в одночасье становится среди библиотекарей своим, особенно когда оказывается, что такой книги у них ещё не было. Затем ему дают на руки '1984', а когда он прочитывает роман Оруэлла, поступает предложение заняться более серьёзной работой. Для начала ему дают задание написать на стене муниципалитета 'Свобода. Равенство. Братство'. Гектор уже как-то встречал такую надпись и теперь понимает, чьих это рук дело. Однако берётся выполнить задание. В следующий раз его привлекают к куда более серьёзной операции. Лукаш, Хлоя и Гектор устраивают поджёг медресе. А ещё спустя месяц устраивают покушение на кади - исламского судью, который недавно приговорил к смертной казни человека за то, что тот посмел оскорбить шейха Саладдина, при нескольких свидетелях назвав его ничтожеством.
Гектор понимает, что слухи о террористах, которые власти упорно гасят, имеют под собой почву, и теперь, похоже, он один из них. Библиотекари-террористы - оригинально. А Инга признаётся Гектору, что их встреча в кафе был неслучайно. Она давно приглядывалась к нему, ненавязчиво наводила справки, пока не поняла, что он может стать одним из них.
Между тем выясняется, что Карл и Лукаш трудятся в пражском университете. Первый является руководителем лаборатории физических измерений, и в свободное от основной работы время занимается исследованиями темпоральных полей. А если точнее, то возможностью перемещения во времени. Занимается он этим в обстановке полной секретности, никто из коллег не в курсе его исследований. Лукаш преподаёт на кафедре генетики, и также принимает участие в исследованиях Карла. Они поставили перед собой задачу переместить Лукаша во времени на триста лет назад и спасти Европу от превращения в халифат. Для этого якобы всего-то и нужно было, что отправить на тот свет Усмана ибн Аффана, знаменитого проповедника, который сразу же после своей кончины в 2072 году оказался возведён в ранг пророка, став едва ли не в один ряд с Мухаммедом. Карл и Лукаш говорили, что нужно рассчитать так, чтобы вернуться в то время, когда Усман ибн Аффан ещё только набирал силу, и к нему можно было подступиться.
Вот только в прошлое предполагалось забросить не самого Лукаша полностью в физическом смысле, а только сознание, подселив его в тело одного из предков библиотекаря. Невольно я вспомнил свою историю, когда провалился в 37-й в телесной оболочке. Выходит, существуют разные способы? Ладно, сейчас узнаем, удался ли Карлу его фокус.
Путешествие сознания должно проводиться по цепочке ДНК со встроенным геномом от Лукаша к его отцу, и так далее, к деду и прадеду, поколений на двадцать назад, в зависимости от того, сколько будет запущено циклов. Хотя вполне вероятно, что Лукаш в теле своего пращура при нападении на проповедника погибнет, и его род прервётся. Неизвестно, чем это отзовётся в будущем, и что вообще изменится в их ветке реальности, если кто-то из двоих погибнет, но они готовы были пожертвовать целым миром,
– Может быть, чаю с молотым женьшенем?
– отвлёк меня от чтения голос профессора.
– Что? Чаю? Пожалуй, можно.
Втягивая в себя ароматную жидкость, я продолжил увлекательное чтение. Далее по сюжету на след библиотекарей во время очередной диверсии напала Служба шариатской безопасности, а поскольку дело происходило неподалёку от университета, в котором трудился Лукаш, то они втроём - третьей на этот раз была Инга - туда и ломанулись. Охранка - за ними. Сумев заблокировать двери и выиграть какое-то время, Лукаш решает, что настало время отправляться в прошлое. Вот только в отсутствие Карла кто-то должен будет не только запустить процесс, но и отслеживать его до контрольной точки. А из всех троих необходимым набором знаний обладал только Лукаш. Таким образом, находясь в цейтноте, он предлагает отправиться в прошлое Гектору. Мол, терять тебе всё равно нечего, по шариатскому суду нам всем грозит смертная казнь, Бог тебе в помощь в выполнении нашего дела и так далее. Набравшись смелости, перед тем, как ему в вену загонят мутную субстанцию и упакуют в опутанный проводами пенал, Гек целует Ингу, признаётся ей в двух словах в своих чувствах и отдаётся в руки Лукаша. Дальше инъекция и забвение...
'Путешествие в прошлое напоминало полёт по светящемуся тоннелю. А затем я ощутил себя лежащим на чём-то мягком, и как чьи-то заботливые руки прикладывают к моему лбу прохладный компресс - смоченную водой тряпицу. Открыв глаза, я увидел перед собой смуглое женское лицо, которая выглядела взволнованной, но в следующее мгновение улыбнулась и что-то произнесла. Язык показался мне смутно знакомым, и хотя сказанного я не понял, смыл, однако уловил.
Чтобы не задерживаться на деталях, расскажу, что у Лукаша, вероятно, случился какой-то сбой, и меня закинуло не на три века назад, а на два тысячелетия с лишним. И самое невероятное - моим древним предком был не кто иной, как Сиддхартха Гаутама! Тот самый, известный и как Будда Шакьямуни, основатель буддизма. И это было, к сожалению, всё, что я о нём знал.
Когда я очнулся, Сиддхартхе было 15 лет, и он болел малярией. Но то ли смена сознания сыграла свою роль, то ли болезнь уже шла на спад, однако моё тело быстро пошло на поправку. А незнание языка и вообще местных обычаев окружающими было списано на потерю памяти. Так что мне пришлось заново со всеми знакомиться.
Матери у меня не было, Махамайя умерла на седьмой день после моих родов. Рождён я был на севере в роще Лумбини. В соответствии с традицией шакьев, для родов царица отправилась в дом своих родителей, но до них не доехала - все случилось в дороге. Пришлось остановиться в роще и рожать прямо под деревом ашока. Наверное, организм матери не выдержал в силу возраста, так как ей уже шёл пятый десяток. Они с отцом двадцать лет ждали появления наследника, и вот дождались...
Так что мать мне заменила её младшая сестра - Праджапати. Та самая женщина, которая делала мне компресс. К этому моменту она успела не только стать женой моего отца, но и родить ему сына Нанда и дочь Сундара.
Отца моего звали Шуддходана. Он был главой племени шакьев со столицей в Капилаваттху, где мы ныне и пребывали. Городишко так себе, не чета той же Праге, но зато у нас имелись пусть и не поражающие воображения, но самые настоящие дворцы. В одном из них наша семья сейчас и обитала.
А вообще вчерашнему дитя технократии на первых порах пришлось нелегко. В том числе и из-за невозможности нормально общаться - язык мне пришлось учить заново. Да и друзей не было, поскольку отец мне запрещал покидать пределы дворца. Играть же с младшими родственниками мне было неинтересно. При этом моим воспитанием он практически не занимался, передоверив это занятие слуге по имени Чанна. Тот воспитывал меня в духе воина, поскольку в нашем воинственном роду это было в порядке вещей. Но, опять же, в пределах треклятого дворца!