Маньяк в Союзе
Шрифт:
Когда до дома осталось полквартала я увидел книжный магазин на первом этаже пятиэтажного здания и, помедлив, повернул к нему. Денег осталось мало, но можно же просто посмотреть.
— Игорь, здравствуй, — окликнул меня дородная продавщица лет за сорок с явно выраженным вторым подбородком.
— Простите?
— Ой, ты же ничего не помнишь, — жалостливо улыбнулась та. — Я Людмила Андреевна Андреева, мы живем в соседней коммунальной квартире на одной с вами площадке. Моя Настя учиться с тобой в одном классе.
— Не помню, но буду знать. Приятно с вами снова познакомиться, —
— Ой, конечно-конечно. Я сейчас.
Соседка скрылась в подсобке, после чего появилась с двумя книжицами в мягкой обложке. Обе были красного цвета и имели звезды на обложке.
Получив в руки вожделенные книги, я открыл их и быстро пробежался.
'Да, это то что мне нужно… Блин, по полтора рубля каждая, а у меня всего осталось тридцать копеек с мелочью'.
— Людмила Андреевна, а можно мне взять их в долг? Я постараюсь вернуть деньги как можно быстрее.
— Конечно, я сейчас запишу. Кстати, твой прошлый долг за ноты уплатила твоя мама.
'Ага, значит это тут обычное дело', - понял я.
Убрав книжицы в сумку, я поблагодарил соседку и вышел на улицу, неторопливо направившись домой. Время было примерно около четырех, скоро вернуться родители с работы. Ну отец то к пяти будет дома, а вот мать работает до шести. Для меня, кстати, после всех этих месяцев адаптации они уже стали родными, и не вызывают отторжения когда я их так называю как было ранее. Да и родственники со стороны матери, с искренней заботой следившие за мной в больнице тоже стали родными и близкими людьми. Не смотря на то, что являлись представителями еврейского племени. Когда обо мне безвозмездно заботятся я это ценю.
Во дворе было так же пусто, поэтому я спокойно следовал к своему подъезду. Не знаю, что с подвигло меня отскочить в сторону, видимо интуиция, но сверху начался литься желтый дождь. Отойдя в сторону, я смотрел на ухмыляющегося Ромов, который продолжал мочиться стоя на подоконнике. Дождавшись когда искусственный дождь прекратиться, я отряхнулся, несколько капель попало, не отрицаю, и еще раз пристально посмотрев на окно Ромовых, (недоносок уже скрылся) и направился в подъезд.
Марфа Игоревна, торопливо шагала по расчищенному тротуару домой. Не глядя на прохожих она мысленно подсчитывала все ли купила для праздника. Все-таки завтра у мужа день рождения, а он был бригадиром в ремонтном цехе. Значит, будет много гостей из товарищей по работе, а их надо сказать было большая часть соседей из их дома. Да еще придут с женами, благо некоторые помогут с готовкой.
Повернув в пустой двор, она поспешила к своему второму подъезду, где у них были комнаты в коммуналке, мельком глянув на корпус ремонтного цеха, где и работал ее муж.
В это время сверху раздался дикий полный ужаса крик. Марфа Игоревна только и успела, что поднять голову как нечто темное с ужасающим хрустом и хлюпаньем приземлилось на острые штыри забора.
Не веря своим глазам, женщина смотрела на знакомого мальчика из двадцатой квартиры
Сейчас же он висел, булькая распоротыми легкими, и штыри из его спины торчали так, как будто это гребень у динозавра. Один из глаз от удара вылетел из глазной сумки и висел на тонкой ниточке, другой же вдруг раз, и, повернувшись, посмотрел прямо в глаза женщине, уже набравшей воздуха для крика. Не выдержав, та осела на снег, потеряв сознание.
Стук в дверь я услышал в полпятого, когда заканчивал листать уголовный кодекс. В принципе изменений было не так много. Я-то больше знал Российский уголовный кодекс, но теперь понятно, что большая часть текста взята из этого, из советского. Даже некоторые параграфы совпадали.
— Войдите, открыто! — крикнул я.
Я сидел на стуле у окна, поэтому только повернулся, когда неизвестный открыл дверь.
— Здравствуй, Игорь, — поздоровался старший лейтенант милиции, на входе снимая форменную шапку с кокардой. — Ты помнишь меня?
— Здравствуйте, Петр Семенович. Проходите, присаживайтесь. У меня амнезия, с памятью после того как очнулся в больнице все в порядке, — на всякий случай я напомнил. — Вы трижды приходили ко мне насчет нападения, но, как и тогда и сейчас я скажу. Ничего не помню.
— Я по другому поводу, — ответил участковый и присел на тахту, застеленную покрывалом. — Ты ничего странного не слышал у вас в коридоре?
— Да нет. Я только проснулся… правда не понял из-за чего. Ходил в магазин за свежими продуктами. Но видимо слишком устал и лег спать. А потом меня что-то разбудило, решил вот почитать.
— А что тебя разбудило не скажешь?
— Да нет, не знаю.
— Хм… Не знаю даже как тебе сказать.
— Говорите прямо, что-то случилось моими родителями? Братом?! Сёстрами?!!
— Нет-нет, — поспешил успокоить взволнованного меня участковый. — Ты знал Павла Ромова?
— Да, когда мы шли из больницы он выглядывал из окна, а потом в коридоре брат нас познакомил. Вернее тот меня знал, просто Толя мне сказал кто это такой.
— Он выпал из окна. Видимо несчастный случай, а ведь все его предупреждали и я в том числе. Да еще случилось это на глазах у Иванишиной с третьего этажа. Сейчас она у себя, пьет успокоительное.
— Беда-а, — задумчиво протянул я.
— Значит, ты ничего не слышал?
— Да нет. По коридору кто-то бегал да причитал, но это уже было после того как я проснулся.
— Ясно. Ну ладно, пойду к Ивановым, там уже кто-то вернулся с работы, их расспрошу.
— Если я что вспомню, то обязательно сообщу. А так заходите еще.
Как только участковый вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, я презрительно хмыкнул и снова открыл книжицу на закладке. Роль закладки исполняла бумажка с неровно написанными строками. В ней, рукой Павла Ромова, были написаны те оставшиеся шестеро, кто напал на меня в октябре прошлого года.