Марь
Шрифт:
— Что это? — Она указала рукой на зарево.
— Это один из оптических феноменов здешнего болота, — ответил Гордей Петрович после небольшой паузы. — Над тлеющими торфяниками воздух нагревается и поднимается. При определенных погодных условиях создается вот такая необычная иллюзия.
— Красиво.
— Так же красиво, как и опасно. — Он протянул Мари руку, спросил: — Прогуляемся?
Ей бы выдержку отца и хладнокровие маменьки, чтобы промолчать.
— Вы сегодня еще не нагулялись, Гордей Петрович?
Он замер с протянутой рукой, склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, слышимому только ему одному. А потом сказал очень тихо и очень твердо:
— Анна Ивановна хотела прогуляться. — Наверное, это что-то означало, но Мари пока не могла понять, что именно. — Она очень непосредственная и очень напористая барышня. Боюсь, у меня не было иного выбора, кроме как составить ей компанию.
Мари молчала, даже не смотрела в его сторону.
— А вам нездоровилось? — Это был скорее вопрос, чем утверждение.
— Мне нездоровилось.
— Но сейчас все хорошо?
— Сейчас все замечательно!
— И я могу пригласить вас на прогулку?
— Мы уже прогуливаемся, Гордей Петрович. — На сердце Мари потеплело, как тогда, когда нянюшка передала ей букет болотных цветов. — Кстати, где вы их нашли?
— Что нашел?
— Цветы. Такое удивительное название — андромеда!
— Вам понравился букет?
— Он прекрасен! Вот только…
— Что?
— Андромеда цветет в начале лета, а сейчас начало осени.
— Я знаю места, — он рассмеялся. — Это болото полно тайн и сюрпризов. В некоторых его уголках можно найти цветы даже зимой. Если хотите, я вам это докажу.
— Как? — Все-таки Мари не выдержала, улыбнулась в ответ на его смех.
— Я буду дарить вам цветы до самого Рождества, — сказал Гордей Петрович так серьезно, словно давал ей клятву. — Можно?
— И для этого вам придется до Рождества ходить на болото? — спросила Мари шепотом.
— Я готов, — сказал он, а потом добавил: — Ради вас.
Наверное, это тоже что-то значило. Наверняка, это значило очень многое. Но Мари все никак не могла поверить.
— Не надо. — Она положила ладонь на сгиб его локтя. — Я не хочу, чтобы вы рисковали своей жизнью из-за какой-то глупой прихоти.
— Это не глупая прихоть. — Он на мгновение накрыл ее ладонь своей. — И на болоте я ничем не рискую. Решено! По букету до Рождества!
— А что будет после Рождества? — Мари хотела спросить серьезно,
— А после Рождества я придумаю что-нибудь другое. Обещайте мне только одно, Мари. — Впервые он назвал ее не по имени-отчеству. Слышать собственное имя из его уст было… приятно.
— Что? — спросила она, уже заранее зная, что на любую его просьбу ответит согласием.
— Больше не ходите одна к болоту. Я очень вас прошу.
— Тогда и у меня к вам будет просьба, Гордей… Гордей Петрович.
— Что угодно!
— Мне нужно отыскать одну женщину.
Мари очень много думала над тем, что случилось на болоте, над тем, что сказал ей мертвый мальчик. Не подумала она лишь о том, как объяснить Гордею Петровичу причину своей более чем странной просьбы. Сказать правду? Рассказать, что она разговаривала с призраком, и тем самым навсегда положить конец их общению? Ведь кто, будучи в своем уме, станет общаться с девушкой, которая не в своем уме?
— Какую женщину, Мари? — Он поразительно легко переходил с шутливого тона на серьезный. — Про какую женщину вы сейчас говорите?
И она решилась. Это было как прыжок в ледяную воду посреди жаркого лета. Пусть он знает про нее всю правду, какой бы неприглядной она ни была! Пусть с самого начала понимает, с кем собирается водить знакомство и кому дарить цветы до самого Рождества.
Рассказ про мертвого мальчика Гордей Петрович слушал очень внимательно, не перебивая. А потом, когда Мари, наконец, выдохнула и замолчала, сказал:
— Я сделаю все, что смогу. Наведу справки о пропавших без вести детях. Говорите, тому мальчику было лет пять-шесть? Если это чудовищное злодеяние случилось относительно недавно, мы ее непременно найдем.
— Спасибо, — сказала Мари шепотом.
— За что?
— За то, что поверили мне.
— Это болото, — Гордей Петрович оглянулся, словно проверял, не следит ли за ними кто-то, — до крайности необычное место. Мне несложно поверить, что тут могут твориться очень странные, иногда даже страшные дела. И я абсолютно уверен в остроте вашего ума и в вашем здравомыслии, Мари. Давайте сделаем хоть что-то для несчастного ребенка.
Его небесно-голубые глаза в этот момент сделались темными, как грозовое небо. На дне их Мари померещились красные сполохи то ли зари, то ли пожарища. А потом он снова улыбнулся, и все эти странности истаяли, как болотный туман.
Глава 30
Их связало это расследование. Кто бы мог подумать, что мужчину и женщину может связать такое серьезное, совсем не романтичное дело! Но так уж вышло.