Марь
Шрифт:
Она и слышала, просто не поняла, что это играл он.
— Мне кажется, он очаровал не только папеньку, но даже маман. Ты знала, Мари, что он учился в Санкт-Петербурге? Он мог бы получить практику в столице, но предпочел наше захолустье. Поразительной скромности человек, не осознающий до конца своих талантов и возможностей!
Анюта говорила восторженным шепотом, но слова, которые она произносила, были не ее, а отца. Или, быть может, маменьки. Самой Анюте принадлежал
— Маша, завтра мы с ним идем на прогулку! — Сестра перешла на едва различимый шепот. — Только бы не было дождя! Какая прогулка в дождь?! Или наоборот? — Она ненадолго задумалась. — Под дождем, под одним на двоих зонтом… Я специально забуду зонт дома. — В темноте послышался легкий смех. — Я же такая рассеянная! А насчет куртки ты не волнуйся, нянюшка ему ее отдала. Мне кажется, нянюшка — единственный человек, которого ему не удалось очаровать. Впрочем, нет! Ты ведь тоже не поддалась его чарам.
Мари хотелось сказать, что она-то как раз поддалась. Но не сказала ничего.
— У меня есть еще одна хорошая новость, — мурлыкнула сестра. — Маменька тебя простила!
— Я рада, — сказала Мари, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал ее истинных чувств.
— А Уступин вел себя как глупец и полный дурак. Кажется, он в меня влюбился, Маша!
— Тебе не кажется. В тебя все влюбляются.
— Мне не нужны все. — В голосе Анюты послышались уже знакомые мечтательные нотки. — Мне нужен только Гордей Петрович!
Колючка вспорола не только сердце, но и грудную клетку. Наверное, ее шип можно было нащупать рукой, Мари бы нащупала, если бы не было так больно.
— Ну все, — сказала Анюта, спрыгивая с кровати. — Я пойду к себе, попробую уснуть. Мне кажется, у меня ничего не выйдет: столько всего нужно обдумать к завтрашней встрече. Очень жаль, что он не ездит верхом! Тогда я надела бы свою новую изумрудную амазонку. Маменька говорит, мне зеленый к лицу.
— Тебе все к лицу, Анюта.
Больше всего на свете Мари хотелось остаться одной, но ее любимой младшей сестре требовалась поддержка и одобрение. А кто, как не старшая сестра, обязан все это дать?
— Спокойной ночи! — Прежде чем выскользнуть за дверь, Анюта послала ей воздушный поцелуй.
— Спокойной ночи, — эхом отозвалась Мари.
Нянюшка вошла в ее спальню почти сразу после ухода Анюты.
— Ты ведь еще не спишь, — сказала она, усаживаясь на край кровати. — Ну-ка, смотри, что тебе передали!
Мари
— Что это? — Сердце забилось так часто, что Мари испугалась, что застрявшая в нем колючка придет в движение и причинит еще большую боль. Но боли не было. Было лишь нетерпеливое ожидание чуда.
— Цветы это. — В голосе нянюшки слышалась усмешка. — У тебя ж зрение поострее моего будет.
— Цветы… А от кого?
— А то ты не знаешь, от кого? От доктора!
— Для… меня? — Сердце замерло, вообще перестало биться.
— Нет, для меня! Ну что за глупости такие?! — Голос нянюшки был привычно недовольный, но ее рука ласково гладила Мари по голове. — Для тебя букетик. Сунул мне его сразу, как явился.
— Так это не для меня. Это верно, для Анюты…
Первым делом доктор спросил, где Мария Ивановна. Мол, хочу засвидетельствовать ей свое почтение. А маман твоя ж всем велела говорить, что ты захворала. Ну вот я и сказала, что Мария Ивановна захворала.
— А он? — спросила Мари, поднося к лицу букет.
— А он сказал, что считает своим долгом оказать тебе помощь. Ишь, какой проныра! — Теперь в голосе нянюшки слышалось сдержанное одобрение.
Мари представила, как Гордей Петрович входит в ее комнату. Кровь тут же прилила к лицу.
— Вот и я ему сказала, что не нужна тебе никакая помощь. Что девка ты крепкая, сама как-нибудь оправишься.
— Нянюшка… — простонала Мари.
— А он мне букетик этот в руки, — продолжила нянюшка, как ни в чем не бывало, — сует и говорит шепотом: «Будьте так любезны, Аграфена Тихоновна, передайте эти скромные цветы Марии Ивановне лично в руки».
А вот сейчас стало очевидно, что Гордей Петрович нянюшке пришелся по душе. Наверное, такой он замечательный человек, что нравится всем, даже нянюшке.
— И велел передавать тебе пожелания скорейшего выздоровления. — Нянюшка снова погладила ее по голове. — Ну а там уже и маман твоя вышла. Следом Анютка подбежала. Я куртку доктору в руки сунула, а букетик прихватила и унесла от греха подальше.
Ах, если бы нянюшка принесла ей эти чудесные цветы сразу! Насколько радостнее мог бы быть минувший вечер!