Маргаритки

Ульсон Кристина

Мужчина снова улыбнулся своей ласковой улыбкой.

— Что именно тебе успели рассказать в Ираке?

Али вздохнул:

— Немного. Только что у вас другая система оплаты, чем у нас. Что требуется меньше денег, а остальное оплачивается…

Он искал верное слово.

— …услугами.

Мужчина улыбался еще шире.

— Совершенно верно, — сказал он одобрительным тоном, словно желая похвалить Али. — Услуга за услугу, именно так и обстоит дело.

Он прочистил горло, и лицо его снова сделалось озабоченным.

— Я надеюсь, ты понял, мы делаем это,

потому что желаем тебе и твоим соотечественникам добра. Но все стоит денег. Дом стоит денег, фальшивый паспорт, по которому ты приехал сюда, тоже стоил денег. Согласно нашим правилам, ты не должен запрашивать вид на жительство самостоятельно: мы сами устроим для тебя и это по своим каналам.

Именно эта часть договора так привлекала Али, именно благодаря ей он согласился на весьма специфические условия: он не имел права рассказывать ни одной живой душе, даже семье, куда он отправляется. Кроме того, ему запрещалось упоминать координатора, с которым он имел дело накануне бегства. И наконец, он должен был поклясться, что никогда раньше не бывал в Швеции и не имеет там знакомых.

В принципе у Али были проблемы только с первым из условий — что надо все скрывать от семьи. Как ночной вор, он был вынужден сбежать из их общего с женой дома и в полном одиночестве отправиться в долгий путь — в Европу и далее в Швецию. Третье условие он решил нарушить. На самом деле друг в Швеции у него был, в городе под названием Упсала, и этого друга он предупредил о своем прибытии самым секретным образом. Тот наверняка уже ждет его, хотя Али и предостерег его: пройдет некоторое время, прежде чем они увидятся.

Все другие конторы, занимавшиеся контрабандой людей, откровенно презирали таких беженцев, как Али. Услуги таких фирм стоили в пять, а то и в десять раз дороже, и условия предлагались нечеловеческие. Ни о каком виде на жительство не было и речи, Али прекрасно знал положение дел. Если сначала Миграционное управление Швеции выдавало вид на жительство практически всем иракцам, то сейчас почти по семидесяти процентам ходатайств выносится отрицательное решение. При отказе остается возможность обжаловать вынесенное решение, и весь процесс до объявления окончательного вердикта может занять до трех лет. А при окончательном отказе остается только лечь на дно, чтобы избежать высылки из страны.

Ничего хуже невозможно представить. От самой мысли о такой долгой разлуке с женой Надией перехватывало горло.

Поэтому он с готовностью согласился на предложение незнакомца, рассказавшего ему о возможности оплаты его перевозки и проживания по схеме «услуга за услугу».

— Что я должен делать? — спросил он снова.

Человек долго глядел на Али, не произнося не слова. А потом, подавшись вперед, объяснил ему предстоящее задание.

* * *

Когда-то все было по-другому. Алекс Рехт был молод и только что пришел в полицию, ему быстро удалось заслужить репутацию одного из самых перспективных сотрудников. Спустя всего пару лет службы обычным участковым полицейским его перевели в следственный отдел, где он и остался. И где ему обычно нравилось.

Мысль о том,

чтобы Алекс возглавил особую следственную группу, состоящую из тщательно отобранных сотрудников стокгольмской полиции, принадлежала не ему. Более того, он воспринял такую идею довольно скептически. Ему уже виделись объемистые тома запутанных дел на столе и вечная нехватка людей. А между делами — тишина и скука. Именно это и случилось теперь. После расследования дела об исчезновении и смерти Лилиан Себастиансон прошлым летом поручения его группе приходили нерегулярно. Начиналось все обычно фразой: «Алекс, твои ребята не глянут вот на это?»

Иногда дело и правда оказывалось необычным, иногда же не находилось никаких серьезных оснований поручать его именно Алексу и его людям.

Теперь перед комиссаром лежало два дела: одно — о застреленной чете Альбин, другое — о сбитом машиной неопознанном мужчине, найденном мертвым рядом с университетом. Еще до совещания в «Логове» Алекс решил для себя: если Фредрике не удалось найти новых убедительных данных во втором деле, то он передаст его коллегам из полиции Норрмальма.

Алекс горько вздохнул. Он все больше уверялся, что морщинка на лбу останется у него навсегда. И он больше не был так уверен, что работа ему по-прежнему нравится.

— Ну, все собрались? — громко начал он, пока коллеги усаживались за стол.

Их было, как всегда, немного. Фредрика, Юар и Эллен. Петер отсутствовал, и Алекс решил не объяснять почему.

— А Петер? — начала Эллен.

— Он подойдет позже, — ответил Алекс с явным раздражением в голосе.

После этого он и Юар со всем вниманием выслушали Фредрику, пересказавшую разговор с врачом из больницы.

— Значит, Каролину опознала сестра? — удивился Юар.

— Не просто опознала, — заметила Фредрика. — Она была вместе с ней и в машине «скорой помощи», и в реанимации. Я опросила полицейских, видевших ее в больнице, они утверждают, что она держала себя в руках и четко рассказала им обо всех проблемах сестры. Согласно полицейским, она с облегчением восприняла новость, что сестра наконец обрела покой.

Алекс обхватила подбородок. Пальцы немного болели, но он все же отметил, что лечебная физкультура дает результаты.

— И что же нам это дает? — деловито осведомился он, откинувшись на стуле. — Каролина скончалась в больнице в прошлый четверг. О ее смерти отец узнает лишь в воскресение, возможно, если верить врачу, от другой дочери, Юханны. Матери ничего не известно. А Юханна исчезает. — Он покачал головой. — У нас есть что-нибудь с работы Юханны Альбин? Там знают, где она находится?

— В настоящий момент она в отпуске за свой счет, — ответил Юар. — Так мне сказали, когда я наконец выяснил, где она работает, и связался с ее начальником. Ее нет уже две недели, а появиться она должна еще через три.

— То есть на момент смерти сестры Юханна уже была в отпуске? — переспросила Фредрика.

— Да, — подтвердил Юар. — Но ее шеф не смог сообщить никаких подробностей. Отпуск она взяла по личным обстоятельствам. К тому же они вообще сомневаются, что она сейчас в Швеции.