Марго
Шрифт:
– Ноги.
– Они, действительно, прекрасны. Погладь их.
Приподнявшись и слегка раздвинув колени, Марго не спеша провела пальцами по своим ногам снизу вверх и обратно — сначала спереди, потом по бедрам, и еще раз, перед тем, как поднять робкий взгляд.
– А как насчет твоих ягодиц? — спросил он медленно, изучая ее попу так, словно впервые увидел. — Они тебе нравятся?
– Да, господин.
Марго залилась краской. Это была практика, которая крайне смущала и возбуждала ее — ласкать и демонстрировать себя до полного изнеможения.
–
К тому времени, когда она дошла до груди, Марго была красной до ушей. Ее нисколько не удивил приказ снять лифчик, но затем он внезапно сказал:
– Нет, не трогай грудь. Убери руки, нижняя.
Удивленно посмотрев на него, Марго невольно облизала пересохшие губы. Ее низ живота пульсировал от желания. Она была уверена, что ее ведут к тому, чтобы заставить мастурбировать, и, если пятнадцать минут назад эта мысль ее смущала, то теперь она не могла дождаться этого приказа — потому что все тело горело и болело от желания.
– Твое тело могу трогать только я. Ты готова попросить об этом?
Марго умоляюще посмотрела в глаза. Только не это. У нее и наедине с домом было плоховато с просьбами и мольбами. А при игре втроем — это настоящее испытание. Ведь Ирина могла и приревновать.
– Говори, нижняя, и говори правду о своих желаниях. Иначе я клянусь, ты сейчас пойдешь чистить обувь, — резко потребовала Ирина, наклонившись вперед.
Ее ноздри невольно раздулись от гнева. Сука. Ну что ж, раз так — получай.
– Я хочу, чтобы вы дотронулись до меня, — сказала она, умоляюще посмотрев на Тимофея.
– Теперь ползи. И предложи мне себя, — приказал он, отходя на несколько шагов.
Ползать на каблуках ей прежде не доводилось — оказалось, очень неудобно и неловко. Почувствовав себя неуклюжей и несчастной, она, вероятно, не совладала с лицом, потому что Тимофей внезапно улыбнулся, наклонился и поднял ее, осторожно обнимая:
– Спокойно. Воды хочешь?
– Да.
Марго внезапно поняла, что вот-вот расклеится. Она уже успела испугаться, и ей требовалось время, чтобы успокоиться. К счастью, Тимофей это прекрасно понял. Он погладил ее по спине, затем осторожно разжал объятия и протянул руку к кувшину с водой, который стоял на подоконнике. Марго взяла стакан, наблюдая за тем, как льется вода и остро чувствуя каждый миллиметр своего обнаженного незащищенного тела в опасной близости от этого мужчины.
– Ты очень красивая, милая, — сказал он, погладив ее по спине кончиками пальцев. — Если тебе нужна передышка, просто скажи.
– Я в порядке, — сказала Марго, поставив стакан. Она не могла поднять глаз, но чувствовала, что ей постепенно становится легче.
Тимофей помолчал несколько секунд, после чего задумчиво сказал:
– Нам нужно что-то делать с твоей привычкой лгать о своих мыслях и состоянии. Учти, что это у Ирины проблема с обувью. А у меня, например, масштаб забот посерьезнее. Хочешь знать, какой наказание я считаю идеальным для
– Нет, мой господин, не хочу.
– Называй меня мастером. И я, пожалуй, все же покажу тебе.
Взяв ее за руку, Тимофей повел в прихожую. По тому, как заинтересована была Ирина, направившись с ними следом, Марго поняла, что он импровизирует. Ее сердце ускорило ритм так, что стало трудно дышать.
– Что ты видишь на этом мониторе? — спросил он, указав на один из экранов, расположенных возле двери.
Марго уже обратила внимание на продвинутую систему безопасности в их квартире, когда ее отправили надевать туфли. Монитора у них было целых два — один попеременно показывал подъездную дверь и входную, второй — два автомобиля в гараже.
– Это ваши машины в гараже, мастер, — ответила она, все еще не понимая.
– Да, малыш, умница, — сказал он так радостно, словно Марго удалось решить сложную математическую задачу. — Одна машина чище другой, это автомобиль Ирины. А я не всегда успеваю заехать на мойку. Поэтому еще одно лживое слово — и отправлю тебя туда с ведром и тряпкой. С очень маленькой тряпкой. А чтобы мне не было скучно смотреть, ты будешь в одном нижнем белье. Понятно?
– Да, мастер, — прошептала она, тяжело дыша. Марго не знала, всерьез ли он угрожает, но проверять это не было ни малейшего желания.
Теперь она почти не сомневалась, что Ирина и Тимофей наводили о ней справки. Иначе как они узнали о ее пристрастии к бытовому рабству в качестве фетиша?
Да, она боялась, что кто-то может увидеть, но одна только фантазия о том, как она в наказание спускается в чужой гараж в одном белье, чтобы помыть машину, заставила ее испытать такой острый приступ возбуждения, что стало больно… и ноги почти перестали держать.
– Собираешься еще лгать мне? — спросил он, поймав ее взгляд, полный возбуждения и мольбы.
– Нет, мастер.
– Чего ты хочешь прямо сейчас?
– Чтобы вы меня трахнули.
– Не думаю, что ты это заслужила. У нас в гостиной грязные чашки. Ты разве предложила их убрать? Может, ты уже помыла посуду? — строго спросил он, глядя на нее так, словно обвинял в преступлении.
Выражение лица Марго стало сначала удивленным, а затем возбужденным и, наконец, искренне виноватым.
– Нет, мастер. Я этого не сделала, — еле слышно сказала она, опустив глаза. Ее щеки были пунцовыми, а низ живота изнывал от желания, которое уже превращалось в ноющую боль.
– Плохо, нижняя. Сними трусики и отправляйся делать уборку. Если мне понравится, как ты это делаешь, я, может, и трахну тебя.
Они вдвоем с Ириной здорово развлекались, пока Марго убирала чашки, протирала кофейный столик и мыла посуду.
– Мне кажется, на ее сосках будут отлично смотреться зажимы, — сказала Ирина.
Она сидела на диване прямо перед ней в то время как Тимофей стоял за спиной Марго, иногда касаясь ее рукой и гладя в разных местах так, что она едва не роняла посуду.