Марготта
Шрифт:
– Хозяин, а где Глюк?
– В седельной сумке, ты же сама его туда запихнула.
– Ой, надеюсь, он там еще живой!
– Ты бы о себе сначала побеспокоилась… Сиди и не высовывайся, я сам разберусь.
Ну ладно, буду сидеть тихо. Хотя зная меня…
Разбойники, видя такое непочтение к их нескромным персонам, осторожно приблизились.
– Жизнь или кошелек? – отрепетированно предложил тот, который до этого сомневался в нашей умственной полноценности. Его я не боялась, а вот тип с луком внушал опасения – умудрился же он с одного выстрела прибить галопирующую лошадь.
– Марго,
– Отродясь не бывало, – откликнулась я. – А у вас?
– Вот при себе как-то нет. Может быть, в сумке…
Едва он это произнес, как один из грабителей бросился к трупу лошади (а все-таки жалко ее) и с радостной улыбкой полез в сумку. Даже нож ради такого дела отложил. Я запоздало вспомнила, что где-то среди вещей засел Глюк. И в тот же момент улыбка на физиономии разбойника сменилась гримасой боли. Он завопил, как ежик, попавший в кофемолку, и ошалело уставился на собственную руку. Ну рука как рука, ничего особенного. Просто на одном из пальцев теперь болтался жирный серый крыс и отцепляться не собирался.
Вопль покусанного неожиданно послужил сигналом для начала общей мясорубки.
Хозяин взмахнул мечом и просто ввинтился в двоих «романтиков большой дороги». Они, конечно, пытались отбиваться, но как-то хило и неуверенно: наверно, просто не ожидали такого поворота событий.
Тип с луком нашел-таки подходящую мишень – меня, и теперь тщательно прицеливался. Я резко вскинула руку, призывая в нее максимально возможное количество энергии, и сгенерировала пульсар. В кончиках пальцев приятно закололо, когда с них сорвалось яркое пламя. Огонь принял форму небольшого шарика и метнулся к лучнику. Эх, красота. Всегда бы так удачно получалась!
Лук вспыхнул, как новогодняя елочка. Разбойник выронил его, но не убежал с испуганными криками, как я надеялась, а отработанно выхватил из-за пояса нож. Упс! Я поспешно создала еще один пульсар и отправила в противника. Даже попала. Даже в голову. Лучник дико заорал и схватился за лицо ладонями: кажется, прилетело ему в глаз. Зрелище было не самое приятное, и я поспешно отвернулась. Вернее, попыталась отвернуться, но чьи-то руки резко обхватили меня поперек туловища и начали методично сжимать в отнюдь не дружеских объятиях. Впрочем, о личности владельца рук я догадалась очень быстро – по прокушенному пальцу. Глюк действительно постарался на славу, надо будет похвалить его, когда выберемся из этой переделки. Если выберемся…
Я извивалась, брыкалась и ругалась, но сжимали меня все сильнее и сильнее. Ребра ощутимо затрещали, а перед глазами появились печально знакомые разноцветные круги. Я взвизгнула, но звук моего голоса утонул в мужском крике, раздавшемся над самым ухом. Кричащий разбойник разжал руки, и я выпала из его объятий, ощущая, как по лицу течет что-то густое и липкое. Кажется, кровь. Не моя, правда, но легче от этого не стало. И вообще, появилось дурацкое желание очень женственно закатить глазки и рухнуть в обморок. Но я пересилила себя и обвела взглядом окружающую местность. И впервые в жизни обрадовалась, что осталась утром без завтрака, потому что увиденное явно не прибавило аппетита.
Рядом лежал окровавленный труп. Ну тот самый,
– Ну добей, чтоб не мучился, – великодушно предложил Хозяин, вытирая меч о рубаху одного из трупов. На нем самом не было ни царапины. Да и на мне вроде бы тоже.
– Жалко, – призналась я, пытаясь рукавом стереть с лица потеки крови. – Ему ведь больно.
– Вот поэтому и добей. Иначе он так и останется жить с этой болью. Кому он такой нужен?
– Ну может, кому и нужен…
Хозяин подошел ко мне, присел рядом на корточки и обнял за плечи. Я только сейчас обратила внимание, какие широкие и сильные у него ладони.
– Это жестокий мир, девочка. Возможно, гораздо более жестокий, чем тот, к которому ты привыкла. Здесь нельзя расслабляться, нельзя жалеть себя и других. Этот лучник застрелил бы тебя не задумываясь ради пары монет или старого седла, но ты успела раньше. Можешь гордиться этим, ты заслужила. И спасла при этом не только свою жизнь, но и мою, потому что один я, скорее всего, и не справился бы.
– Да бросьте… Вон вы как ловко их всех уложили… – Все-таки сентиментальность не была моей стихией и быстро схлынула, оставив место лишь восторгу от первой победы.
– Уложил я двоих, а третий сам виноват – нечего было поворачиваться ко мне спиной.
– Вы что, ударили его в спину? – Глупый вопрос! Рыцарский кодекс здесь явно не в чести.
– Во-первых, не в спину, а в голову. А во-вторых, он в это время пытался отправить тебя на тот свет. Что, и его будешь жалеть?
– Не буду! Но и добивать тоже никого не буду! И вообще, человеческую жизнь надо ценить!
– Вот им бы это и объясняла. Уверен, была бы увлекательная и познавательная беседа, – хмыкнул Хозяин.
– Вы издеваетесь?
– Конечно. И к этому тебе тоже придется привыкнуть. А теперь вставай. Надо обыскать трупы и осмотреться. Скорее всего, они не пешком сюда пришли, а значит, где-то недалеко должны быть привязаны лошади.
Искать лошадей отправилась я. При этом очень не хотелось отходить далеко от Топиэра, но подходить близко к мертвым разбойникам хотелось еще меньше. Даже смотреть на них было противно, тем более что я первый раз в жизни видела столько трупов одновременно. Да и вообще, раньше никогда трупов не видела, разве что в кино.
Я мысленно пожелала себе ни пуха ни пера, сама себя послала к черту и неуверенно вступила в лес. Нерешительность моя объяснялась очень просто – живя в Астрахани, начинаешь называть лесом даже три чахлые березки в парке отдыха. А лесополоса шириной с десяток метров, вяло тянущаяся вдоль дороги, вообще кажется чащей. Неудивительно, что здешние деревья в три моих обхвата, упирающиеся вершинами в бесконечное небо, вызывали в душе восхищение, граничащее с благоговейным трепетом. Казалось, прямо сейчас навстречу выйдет грациозная дриада, или поросший мхом леший, или жутко смердящий зомбяк. Или, на худой конец, я просто наткнусь на перемещающую пентаграмму и быстренько отвалю домой, помахав Хозяину ручкой…