Марионетка
Шрифт:
— Ничего. Я все забуду и вернусь на работу.
Не отрывая глаз от Хильды, старик резко повернул свое кресло.
— Каждый раз, когда я… скажем так… нервничаю, мне нужно просто извиниться, что никак не скажется на вашем благосостоянии. В чем же здесь ваша выгода?
— В этом и заключается ваша ошибка. Не все в этом мире гоняются за прибылью, есть люди, для которых деньги не играют особой роли. Я принадлежу именно к этой категории.
— Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вам нужно, чтобы человек в моих летах извинялся перед вами?
— Конечно нет. Назовем это просто чувством собственного достоинства.
— Чепуха. Такие слова существуют только в словарях, равно как и свобода или равенство.
— Не для всех, мистер Ричмонд. Вам следует понять, что не весь мир сделан по вашим меркам.
— Как вы думаете, к чему может привести такая сентиментальность?
— Это не средство достижения цели. У меня её нет. Просто я такова и меняться не собираюсь.
— Пожалуйста присядьте, моя дорогая. Вы дышите молодостью, и должен признать, время от времени я нахожу в этом особую прелесть.
Хильда изо всех сил старалась скрыть торжествующую улыбку.
— Насколько я понимаю, когда мне больше не понадобятся ваши услуги, нужно будет заплатить вам обычную ставку и купить обратный билет второго класса?
— Естественно.
— Неужели вам не ясно, что будь вы немного сговорчивее, за несколько дней могли бы заработать свою многолетнюю зарплату?
— Не сомневаюсь, но вы заставите меня слишком дорого за это заплатить. Вам не привыкать издеваться над людьми, а они за то, что терпят, получают солидную компенсацию. Я бы на это не пошла.
— Чем вы будете заниматься, когда закончите работать на меня?
— Вернусь к своей обычной жизни.
— У вас есть любовник?
— Нет, мистер Ричмонд.
— Какие-нибудь родственники?
— Нет.
— Друзья?
— Знакомые, не более.
— Вам нравится жизнь на яхте?
— Очень.
— А что вы думаете обо мне?
— Что за вопрос! Мне кажется, я постоянно говорю вам это с момента появления на яхте.
— А что вы думаете обо мне в качестве мужа?
— Зачем вам это?
— Так просто. Надо же как-то поддерживать разговор. Вы не ответили.
— Я об этом никогда не задумывалась.
— Ну, все-таки. Представьте на мгновение, просто из любопытства.
— Что я могу сказать? Вы могли быть моим отцом.
— Я не похож на похотливого старика. Уже много лет мне в голову не приходило смотреть на женщин с этой точки зрения, а теперь я тем более не собираюсь этим заниматься. Брак не обязательно связан с общей постелью.
— Но что за надобность на мне жениться?
— Вы меня забавляете. Понимаете, в моем возрасте и положении трудно найти хоть какое-то развлечение. Вы до смешного искреннее маленькое создание — или невероятная лицемерка. Ответ я смогу найти, только на вас женившись. В конце концов, что мне терять? Дополнительные расходы никак не скажутся на моем бюджете, а что касается моих иллюзий, то за них нечего бояться. Как вы на это смотрите?
— Что
— Хорошо, подумайте, мадмуазель Майснер. Но помните, чем дольше вы станете размышлять, тем более это станет неуважительно по отношению ко мне.
— Могу я задать вам один вопрос?
Старик кивнул.
— Вы только что привели довольно понятные причины, почему собираетесь на мне жениться. Но что, по вашему, может двигать мной?
— Мне нравится ваша откровенность. Ни одна женщина на свете этого бы не спросила.
— Но вы мне не ответили.
— Я стар, богат и болен. Неужели есть более веские причины?
— Ничто не могло бы представить меня в худшем свете. Разве для продажной женщины можно найти довод убедительнее?
Карл Ричмонд рассмеялся. Ответ его позабавил, и в то же время привел в восхищение.
— И все же, говоря откровенно, не вижу, что ещё я смог бы предложить вам.
— Ну что же, тогда хорошенько подумайте, если хотите, чтобы я приняла ваше предложение всерьез, — она встала. Пойду за чемоданом.
Сухая старческая рука тронула её пальцы.
— В мужском характере не так уж много человечности, моя дорогая. Не надо сердиться, если я переступил эту грань.
Хильда не ответила. Прислуга снова водрузила его в машину. Это оказалось очень утомительным занятием, но старик не сводил глаз с Хильды. Когда же она села рядом, он сказал:
— Я старый, больной человек. Неужели это не служит аргументом в мою пользу?
— Конечно нет, и вы прекрасно это знаете.
Он облегченно вздохнул и до самой яхты больше этой темы не касался.
Свадьба состоялась вблизи Пирея через три недели, и, как принято на море, церемонию проводил капитан.
Предусмотрительный Антон Корф проследил за соблюдением всех формальностей и неоднократно обменивался радиограммами с Нью-Йорком, оформив юридически этот запоздалый брак, который тут же отозвался заголовками на страницах светской хроники, а фотографии, переданные по фототелеграфу, появились на первых страницах газет. Адвокаты Карла Ричмонда сразу получили новое занятие и слали поздравления, сгорая от любопытства и желания познакомиться с молодой женой.
Ее известность обрела международные масштабы, хотя Хильда вряд ли об этом подозревала. Для неё ровным счетом ничего не изменилось, ведь они заходили в порты, только чтобы запастись топливом и провизией.
Внешне её жизнь на борту оставалась прежней, за исключением того, что теперь она могла наслаждаться содержимым шкатулки с драгоценностями. Прислуга сразу стала относиться к ней более сдержанно и занесла в черные списки, не желая простить беспрецедентный успех. Антон Корф был доволен, ведь ему удалось все задуманное. Как личный секретарь Карла Ричмонда, он без труда убрал фамилию Корф со всех официальных документов, касавшихся новобрачной.