Марионетка
Шрифт:
Ничто не его не заставляло признавать свое новое отцовство. И больше не было нужды во всяческих уловках, — ведь теперь Хильдегарде Майснер в глазах всего света стала молодой миссис Карл Ричмонд, наследницей одного из самых крупных состояний в мире.
«Удача» прокладывала свой путь, повинуясь распоряжениям пожилого новобрачного, который, похоже, находил немало удовольствия в новом для себя положении и с энтузиазмом отправился на поиски второй молодости. Его жена, являвшаяся таковой только по названию, обнаружила, что сказка уже стала явью и престарелый супруг, требовавший столь мало внимания, явно предпочтительнее
Она мало обращала внимания на его поведение и по-своему к нему привязалась. Старик относился к ней со всей внимательностью, на которую его хватало. Ему нравилось её общество, игра с ней в шахматы или неспешные, откровенные беседы, теперь уже без упреков и понуканий. Хильда даже почувствовала зарождающуюся симпатию, а его спокойствие было явно предпочтительнее любых вспышек необузданной страсти.
Все шло хорошо, даже слишком хорошо, без дурных предчувствий или неосознанной тревоги, в атмосфере эйфории и роскоши.
Хильда никогда не была излишне подозрительной. Такую ситуацию можно было вообразить только в романе или кино. Но жизнь полна неожиданностей, и обратная сторона медали всегда служила этому доказательством. Но Хильда была немкой, от рождения несколько сентиментальной, и теперь, когда она стала официальной женой Карла Ричмонда, ей и в голову не приходило чего-то опасаться.
Вероятно, из уважения к её наивности, за время медового месяца жизнь не дала ни малейшего повода для сомнений. Это продолжалось от Афин до Нью-Йорка, с восхитительными остановками в прибрежных городах, которые оставили немало приятных воспоминаний и сулили безмятежное будущее.
Кульминацией путешествия, несомненно, стал Гамильтон на Бермудах. Старик не захотел покидать яхту, но настоял, чтобы молодая жена не сидела взаперти и немного развлеклась на берегу. Для Хильды, с её исковерканной войной молодостью, это стало открытием. Красивая и богатая, она сразу стала центром внимания всех состоятельных бездельников на острове. Ее обсуждали, осуждали, ей завидовали и, наконец, приняли в свое общество. Она вела себя безупречно, и поводов для пересудов почти не было.
В её честь устраивали торжества, и неожиданно оказалось, что молодые люди пробудили в ней чувства, казалось, давно умершие. Вечера проходили очаровательно. Все побуждало её жить чувствами, а не рассудком.
Этому способствовала пышная тропическая природа, да и сам климат, пробуждавший чувственность, восхитительная музыка и симпатичные, загорелые молодые люди с рельефной мускулатурой, которые проводили немало часов на пляже и прекрасно знали, как под предлогом танца заключить её в объятия.
Заигрывания, обещания и компромиссы, смена партнеров, когда дело заходило слишком далеко, оказались для неё новым, пьянящим развлечением.
Она немного флиртовала, получая от этого огромное удовольствие, сорила деньгами и мало-помалу решила, что жизнь — штука стоящая.
Большинство посчитало Карла Ричмонда счастливчиком, связавшим жизнь с такой очаровательной девушкой, как Хильда.
Остальные злорадствовали в ожидании, когда она совершит непоправимую ошибку, что, по их мнению, обязательно должно было случиться. Менее оптимистичные предвидели финал, достойный оперетки.
Тем не менее, ничего не происходило, и сплетники остались с носом. Ведь
Уже было решено, что по прибытии в Нью-Йорк они полетят в Калифорнию и перезимуют там, а следующей весной во Флориде взойдут на борт «Удачи» и отправятся в Южную Америку с заходом в Мексику.
Хильда была на седьмом небе: Карл обещал ей открыть нью-йоркский дом и устраивать приемы в её честь.
Каждый новый день приближал их к городу её мечты, и молодой женщине не терпелось поскорее сойти на берег.
За несколько дней до прибытия в землю обетованную Антон Корф нанес в её каюту короткий деловой визит. Они обменялись приветливыми улыбками, довольные общим успехом.
Хильда плеснула ему в бокал виски и присела в ожидании.
— Мы слишком редко виделись после вашей свадьбы, — начал гость. — Я отношу это на счет эмоционального возбуждения; пока вы завоевывали на берегу внимание общества, мне пришлось, не теряя времени, заниматься делами. Ни в коем случае не сочтите это упреком. Я просто обеспечивал ваше будущее — и, разумеется, свое. Я говорил вам, что завещание вашего мужа было составлено в пользу неких благотворительных программ; мне удалось уговорить его составить новое в вашу пользу.
— Это самая деликатная часть нашего плана. Я не мог прямо предложить ему изменить завещание, и стоило немалого труда заставить старика самому проявить инициативу. Сегодня я могу без ложной скромности сказать, что это нелегкое дело закончено. Завещание, составленное собственной рукой Карла Ричмонда и подписанное в присутствии свидетелей, будет помещено в депозитарий нью-йоркского банка сразу после прибытия. Таким образом, моя дорогая доченька, я могу гарантировать ваше будущее.
Хильда весело рассмеялась.
— Вы человек дела, но эта проблема не кажется мне очень срочной. Муж никогда за последнее время не чувствовал себя так хорошо.
— Брак — лучшее средство для омоложения, но наше оружие предусмотрительность. Сейчас все в полном порядке. Но как только мы сойдем на берег, вы отправитесь в Калифорнию, и у меня уже не будет возможности тесно общаться с ним, как на яхте.
— Могу я поинтересоваться, какие условия касаются лично меня?
— Выгодные для вас, моя дорогая, очень выгодные. Он оставил в ваше распоряжение все свое состояние, чтобы вы уже сами оказывали финансовую поддержку госпиталю, дому престарелых, Музею современного искусства и двум-трем довольно занудным благотворительным заведениям, в пользу которых было составлено предыдущее завещание. Это послужит вам развлечением. Ежегодный банкет в вашу честь, телевидение и речи перед бюстом великого человека.
— А ваше положение?
— Без изменений.
— Но разве эти учреждения, за которыми мне надлежит присматривать, не съедят большую часть моих денег?
— До некоторой степени. Но расходы нельзя назвать непомерными. А теперь, мое дорогое дитя, мне хотелось бы закончить небольшое дело, которое касается лично меня. Сегодня у нас пятница, в Нью-Йорк мы прибываем в понедельник. Это замечательный город для тех, кто с ним не знаком. До отъезда в Калифорнию вы будете захвачены водоворотом светской жизни. Скорее всего наша следующая встреча состоится нескоро, поэтому я хочу уладить все сейчас.